В кино про лихие 90-е я попала в чем была. Костюмеры чуть по-другому надели шапку, повязали шарф и сказали, что теперь я похожа на обычную женщину, которая толчется на стихийном рынке, где продают турецкие кофты, кассеты и меняют ваучеры. Согласитесь, что главные герои фильма странно бы смотрелись на экране в безлюдном пространстве, поэтому кино заполняют «прохожими» или «массовкой». Ассистенты режиссера по второму плану выбирают тех, кто впишется в кадр и будет соответствовать эпохе и декорациям. Юность моя действительно пришлась на 90-е, но я не думала, что жизненный опыт так явно отражается во внешнем облике.
В назначенный час я пришла на съемочную площадку, и на мои глаза навернулись слезы. Декораторы постарались на славу. В ларьках на окошках скотчем приклеили «сигареты поштучно». Актерам массовых сцен раздали картонки с надписями «Меняю СКВ» и «Куплю ваучеры». Теток-торговок усадили на металлические ящики для стеклотары... Реалистично! Я словно перенеслась на киномашине времени в 1995 год.
В уличной шашлычной жарит шашлык мужчина с черными южными усами. За столиками сидят предприниматели первой волны с красивыми девушками, те манерно пьют дешевое пиво из пластиковых стаканов. Рядом околачивается бомжеватого вида гражданин с длинной седой бородой в летних не по сезону туфлях в ожидании подачки. Блеск и нищета еще не так сильно контрастируют, все мы еще «советские люди» в непонятных обстоятельствах. Скоро-скоро ларечники назовутся бизнесменами, их красавицы подружки — моделями, Армен откроет сеть ресторанов с ценником выше среднего. Кого-то убьют, кто-то сядет, одни разбогатеют, другие сопьются. Те времена назовут «лихими».
Но что значит «лихие времена»? Удалые или полные тягот? Название потрафило всем очевидцам истории: и тем, кому улыбнулась удача, и тем, кто столкнулся с трудностями.
Меня удивляет, что волна интереса к 90-м только возрастает, особый интерес проявляют к событиям тех лет зумеры. Но интерес не исторический в контексте взаимосвязи событий и личностей, а бытовой: что носили, что ели, что пили, что курили, как развлекались, какие отношения были между людьми? Интерес настолько сильный, что режиссер Петр Буслов, ставший известным после выхода на экраны бандитской саги «Бумер», выпустил в прокат новый сериал про 90-е годы, а сейчас одновременно снимает два фильма о той же эпохе. Что говорит об устойчивом зрительском интересе, так как кино все же в наши времена проект коммерческий, а не искусство ради искусства.
В одной из сцен я сидела внутри ларька с кассетами группы «Ласковый май» и песнями Ирины Аллегровой. Вспоминала, что у меня в 1995-м был магнитофон-кассетник и переписанные у кого-то — покупать дорого — аудиозаписи. Каким-то чудом я поступила в университет, ухватив ускользавшее от меня высшее образование, семья сильно просела по финансам. А моя одноклассница — красавица с темно-пшеничной косой и синими глазами — принимала пустые бутылки у продовольственного магазина, передний зуб ей выбил сожитель, мужчина с черными южными усами.
Мы были очень и очень наивными до тех самых лихих 90-х, мы повзрослели, утратили иллюзии, признали, что социальное равенство — это утопия. Почему же нас так тянет переосмыслить те времена через кинематограф, каверы популярных песен, новомодную одежду а-ля 90-е? Как я смеялась над искусственной дубленкой в дорогом универмаге, у меня была такая же, ямщицкая, с рынка, самая тогда дешевая, но натуральная. Вот! Может, в этом ключ. В 90-е многое было настоящим. Куртки из натуральной кожи, спирт, разборки. Люди говорили что думали, а сейчас думают, прежде чем сказать. Жестко было, но во многом честно.
...Тем временем реквизиторы нам раздали «деньги» для покупок. Бумажные! Настоящие бумажные деньги, а не цифровые, которые перекидываются со счета на счет, минуя человека. Кто-то совсем молоденький из съемочной группы спросил, а были ли тогда мобильные телефоны. Какое счастье, что смартфонов не было с мобильным интернетом, какое счастье. Мы были погружены в реальность, а не в цифровую матрицу, что, видимо, и отражается на лицах тех, кто из 90-х, — мы реально умеем жить.
