После принятия экономических санкций Запада наши отношения с Китаем приобрели стратегическое значение не только для политики, но и для российской экономики. Что принесет сотрудничество с восточным соседом и какие здесь могут быть подводные камни — об этом наш корреспондент беседует с президентом российско-китайского аналитического центра Сергеем САНАКОЕВЫМ.
— В России много говорят о развороте на Восток. Что стоит за этим тезисом?
— Мы, профессиональные востоковеды, этот тезис не воспринимаем. О каком развороте можно вести речь, если мы уже более двух десятков лет выстраиваем с Китаем стратегическое партнерство? У нас самый мощный межправительственный механизм двусторонних контактов, растет объем взаимной торговли. Сегодня, наверное, трудно найти другую такую же страну, с которой мы бы взаимодействовали на таком высоком уровне в политической сфере. Напомню, что всеобъемлющий договор о дружбе и партнерстве Россия подписала с Китаем в 2001 году.
Что до санкций, то не мы их вводили. Россия готова развивать взаимовыгодные отношения со всеми. Тем более мы будем продолжать это делать с партнерами, которые не следуют конъюнктурным соображениям. Наше партнерство с Китаем не вопреки или назло Западу. Это наш стратегический выбор.
— Последние данные, к сожалению, свидетельствуют о сокращении объемов двусторонней торговли.
— В наших отношениях есть периоды подъемов и временных спадов, но это нормально для любых поступательных в целом контактов. Повторяю: общая тенденция наших отношений с Китаем, в том числе экономических, позитивная.
Однако в этом году были объективные причины для некоторого снижения объемов. Что связано прежде всего с нестабильностью рубля, с нашими внутренними проблемами, а ни в коем случае не с Китаем.
— Тогда как вы прокомментируете обрушение китайского фондового рынка, которое, как пишут западные СМИ, приведет к тяжелым последствиям для экономики?
— Фондовый рынок имеет незначительное влияние на экономику КНР. Это обрушение можно сравнить по последствиям с лопнувшим пузырем финансовой пирамиды МММ. Да, это было болезненно для тех, кто в торгах участвовал, но не более того. Около 90 % инвестиций в китайскую экономику вливаются через крупные китайские банки развития, прежде всего государственные. Фондовый рынок — это всего лишь небольшое рыночное дополнение к огромному китайскому хозяйству. Это был некий пузырь, который создавался сознательно, чтобы вытрясти из кубышек сотни миллиардов долларов, которые пошли в реальную экономику.
— Как вы оцениваете продвижение наших крупных совместных проектов, которые на слуху?
— Крупные проекты — это как раз то, что поможет нам преодолеть временный спад. Они успешно продвигаются, потому что имеют господдержку.
Хочу напомнить, что в 50-е годы прошлого века Советский Союз построил в Китае 150 крупнейших предприятий, которые создали промышленную базу и спустя время стали основой китайского экономического чуда, которое мы наблюдаем. А сегодня уже у нас есть шанс использовать возможности окрепшего восточного партнера. Например, 50 китайских компаний входят в число 250 крупнейших в мире. Они располагают современнейшими технологиями. Они мировые лидеры в высотном и железнодорожном строительстве, в судостроении и так далее. У них есть возможности использовать собственное кредитование. Обсуждается привлечение китайских партнеров к строительству дорог, мостов, тоннелей, портов, других инфраструктурных объектов.
Сейчас идет практическая работа над реализацией проекта строительства скоростной железнодорожной магистрали Москва — Казань с продолжением до Пекина.
Здесь есть одна проблема с нашей стороны. У нас любят, чтобы строительство было дорогим, и мы понимаем почему. А китайские компании строят быстро и по обоснованным ценам. Пока мы не справимся с нашими болячками, на этом направлении будут сложности.
— Говорят, китайский бизнес готов наладить в России возведение доступного жилья.
— Это так. Мы с Ассоциацией строителей России прорабатывали такого рода проекты в различных регионах России. Китайские компании в состоянии развернуть массовое строительство при минимальной себестоимости, которая бы как раз соответствовала характеристике доступного жилья. Китайцы строят дешевле всех в мире. Сейчас в связи с нестабильностью рубля эти проекты подлежат корректировке. Но это реально. Необходимы политическая воля и преодоление монополизма, который имеет место на нашем строительном рынке.
— Развиваются ли контакты на уровне мелкого и среднего бизнеса?
— Тут мы в разных весовых категориях. Мелкий и средний бизнес в Китае создает более 70% ВВП, а наш пребывает в зачаточном состоянии. Отсюда нестыковки. С нашей стороны мало интересных предложений. В основном это торговля, хотя есть контакты и в области высоких технологий. В связи с обесценением рубля открываются новые возможности. Китайцам стали интересны разные российские товары — мед, продукция сельского хозяйства, ювелирные изделия и многое другое.
— Какие шаги предпринять правительствам двух стран, чтобы способствовать активизации совместных бизнес-проектов?
— Главная задача — преодоление бюрократических барьеров. Наши чиновники часто в упор не видят государственный и общественный интерес. Надо понимать, что китайцы не воспринимают такие принятые у нас вещи, как «откаты»...
Помимо крупных проектов у нас большие перспективы в космической отрасли, в авиастроении, в сельском хозяйстве. Китайцы обладают передовыми технологиями земледелия и животноводства, они умеют организовать дело. Мы могли бы привлечь китайских фермеров, если они того захотят.
— Вы имеете в виду сдачу в аренду земли сельхозназначения? Но есть опасения, что будут использоваться варварские технологии.
— Не только сдачу в аренду, а и создание совместных предприятий. Что касается опасений, то и наши фермеры могут использовать пестициды, если за ними не осуществлять надлежащий контроль. А китайцы — очень законопослушные и дисциплинированные люди. Если им обозначить четкие правила, они их неукоснительно придерживаются. Если же мы будем следовать нашим предрассудкам, то никакие отрасли хозяйства не разовьем. У нас на Дальнем Востоке сокращаются площади, используемые в сельском хозяйстве. Можно спорить о причинах, но это факт. Так почему же не пригласить тех, кто готов работать?
