В Третьяковской галерее на Крымском Валу открылась масштабная выставка, приуроченная к 130-летию со дня рождения выдающегося художника сцены Федора Федоровского. Половину своей жизни он посвятил главному театру Cтраны Советов.

Лауреат пяти Сталинских премий, блестящий колорист, мастер широкого мазка и массовых сцен, в Большом Федоровский поставил больше 30 спектаклей: к одному только «Борису Годунову» обращался три раза, к «Князю Игорю» — два, оформлял «Псковитянку», «Ивана Сусанина»... В ГАБТе и сейчас идут его обновленные «Борис Годунов» 1948 года, «Царская невеста».

Ученик Врубеля, Коровина и Шехтеля, Федоровский унаследовал особое чувство цвета и объема. В театральный мир пришел в 1907 году, после окончания Строгановки — выиграл конкурс эскизов к «Кармен» для частной оперы Сергея Зимина. С Зиминым работал почти до революции 1917 года, параллельно участвовал в оформлении «Русских сезонов», а позже — физкультпарадов и революционных празднеств. Приглашение в Большой получил в 1918 году, после того как задекорировал Красную площадь к Первомаю, и уже в 1921-м стал заведовать постановочной частью.

В первых его работах еще видны приемы импрессионизма и авангарда. Таковы, например, эскизы к неосуществленной постановке «Лебединого озера». Чего только стоит балетная пачка Одиллии — геометрично-строгая, будто сотканная из разноцветных кристаллов. А «Кармен» 1922 года стала настоящей феерией красного цвета. Критики сетовали: не смогли ничего разглядеть и даже расслышать из-за безумства красок, сам же Федоровский был доволен тем, как передал яркую театральность оперы Бизе.

Федоровский всегда тяготел к размаху классической русской оперы. Уже в декорациях к «Золотому петушку» (1931) появляются грандиозные замки и целые города — не плоскостные, как было принято в театре, а объемные. Федоровский одним из первых заменил театральную живопись конструкцией. «Требования эпохи и нового зрителя могут быть удовлетворены искусством реальным и социалистическим по содержанию, героическим и монументальным по форме», — в духе генеральной линии партии говорил сценограф.

В 1927 году Федоровский впервые взялся за «Бориса Годунова», и сразу с размахом: на сцене появились целые дворцы, а костюмы персонажей были густо украшены камнями. Но со всей полнотой эпика, так хорошо подошедшая идеологии соцреализма, проявилась в третьей версии оперы Мусоргского — той самой, 1948 года. Здесь золотом и белизной сверкают соборы Кремля, костюмы огромной массовки продуманы до мельчайших деталей — парча, роспись, вышивка шнуром. За этот спектакль Федоровский получил свою третью Сталинскую премию первой степени.

Федоровский создал и одно из последних произведений сталинского ампира — занавес Большого театра, над которым работал больше 10 лет. На выставке в Третьяковке представлен лишь фрагмент — показать весь занавес невозможно, одна лишь половина весит больше полутонны. Кстати, благодаря Федоровскому в Большом появились макетная мастерская, химико-красильная лаборатория, бутафорский и прядильный цехи, да и сам музей ГАБТа, без которого нынешняя выставка была бы невозможна.