Труд: Байкал, живая вода

Вода в Байкале осенью холодная, как в подземном ключе, но все приезжающие в Листвянку непременно совершают обряд омовения. Сотрудник местного Лимнологического музея Виктор Галкин рассказывает, как, сбросив шлепанцы и подобрав сари, в эту воду заходила Индира Ганди. Индийский премьер зачерпнула ладонями воду, умыла лицо и тихо сказала: «Святая вода — как у нас Ганге...»

Все, кому посчастливилось хоть однажды попасть сюда, согласятся: эту красоту надо увидеть, услышать и прочувствовать всей душой. Не зря знаменитый геолог, путешественник и писатель Владимир Афанасьевич Обручев, открывший нам фантастическую Землю Санникова, назвал Байкал самой яркой жемчужиной в короне планеты Земля.

Ученые настаивают: посещать Байкал полезно для организма. Японцы окрестили такой эффект ландшафтной терапией. У них это лицезрение Фудзиямы или цветущей сакуры: час-другой посидишь, вглядываясь в чудо природы, — и нормализуется давление, яснеет голова. Без всякой химии! Те, кто любуется байкальскими красотами, давно оценили это лекарство.

В тектоническом разломе, где миллионы лет назад образовался Байкал, сегодня хранится пятая часть запасов пресной воды планеты. Бесценный резервуар. Вода практически дистиллированная — в ней очень мало солей металлов. Она не образует накипи в чайниках, вполне пригодна для заправки аккумуляторов, а стиральные машины на этой воде служат вечно. Жажду утолить можно прямо у берега, зачерпывая ведрами из озера.

В Лимнологическом музее нам предложили любоваться красотами озера из иллюминатора батискафа. Фауна уникальна, 3500 живых организмов — вдвое больше, чем в Великих озерах Северной Америки. Ученые объясняют такое многообразие тем, что озеро заселено сплошь до самого дна — а это 1642 метра. И 67% нигде в мире больше не встречаются. Та же байкальская нерпа — отдельный вид тюленя. В Черном море живые организмы можно обнаружить лишь до глубины 100 метров от поверхности. Ниже — мертвая зона, перенасыщенная сероводородом. И не надо Байкал сравнивать с африканским озером Танганьика, вторым в мире по глубине (1470 метров). Там живой слой воды лишь 200 метров. А здесь — и в этом мы из батискафа убеждаемся лично — на самой большой глубине обитают до 800 видов живых организмов. Почему? Байкальская вода насыщена кислородом на всех глубинах благодаря очень активному водообмену. Во всей ее толще устанавливается однородная температура. И летом, когда вода, освободившись ото льда, начинает прогреваться, и осенью до конца ноября, озеро живет при температуре +4 °С.

В иллюминаторах, начиная с мелководья, мы обращаем внимание на постоянно перемещающиеся снежинки. «Это так называемый лимнический снег, его еще называют ливнем мертвецов», — поясняет гид. Это отмершие организмы, которые постоянно опускаются на дно, увлекая за собой частицы кислорода, насыщая им глубины. То и дело сквозь стекла вглядываются в наши лица проплывающие представители фауны. Про самого крупного, байкальскую нерпу, я уже говорил. И рыбы тут немерено: лещи, карпы, щуки, налимы, омули, окуни, сомы и осетры, множество других видов. Одних только бычковых в озере девять видов. Именно они, а не лакомые сиг или омуль, настоящие герои. Бычки-подкаменщики, обладающие редкой способностью принимать окраску окружающей среды (ими, кстати, питаются нерпы), обладают редкой стойкостью. Самка бычка откладывает икру и сразу исчезает, а самец 42 дня потомство охраняет, никого к себе не подпустит, даже водолаза атакует. Правда, как только появляются мальки, две трети их тут же съедает «заботливый» отец — видимо, в награду за труды и лишения: А ракообразные, обитающие на дне (350 видов, от 3 мм до 10 см), — главные чистильщики озера, осуществляющие так называемую биологическую фильтрацию.

Конечно, то, что мы наблюдаем в иллюминаторах, всего лишь видеоролики на мониторах, снятые учеными при погружении на исследовательских судах в разных местах Байкала. А реальные экскурсии на батискафе — дело не только очень дорогое, но и вредное, не способствующее сохранению хрупкого природного равновесия. Это равновесие и без того сегодня под угрозой. Известно, что в Байкал впадают около 300 притоков, и контролировать, что они с собой несут, трудно. А тут еще возрастающая год от года туристическая нагрузка, причем на большинстве возникающих как грибы после дождя турбаз нет никаких очистных сооружений. И весь мусор стекает в воду.

Мы уже рассказывали про операции по подъему со дна затонувших автомобилей в районе Малого моря (это часть озера, отделенная островом Ольхон), излюбленном месте рыбаков. Самая горячая пора для спасателей — по весне, когда идет подледный лов омуля. Чаще всего автомобили проваливаются в районе Ольхонских ворот. Не спасает и постоянное дежурство сотрудников МЧС, оборудовавших здесь безопасные дороги к месту клева. Рисковые рыбаки устремляются напрямик, и риск угодить в полынью возрастает многократно. Затронули мы в разговоре с сотрудниками музея и намечающееся строительства дороги до Хужира на острове Ольхон. Ученые опасаются возрастающей антропогенной нагрузки, ведь большая часть трассы выпадает на безлесный участок.

Байкал, главное хранилище пресной воды на Земле, ЮНЕСКО в 1996 году признало участком мирового природного наследия. Отсюда вытекают и обязательства со стороны России. Закрыт скандально известный целлюлозно-бумажный комбинат. Вышел Закон о сохранении Байкала, предусматривающий целый перечень мероприятий. Среди них — строительство очистных сооружений, приведение в порядок туристической отрасли, перевод ее из стихийного в цивилизованное русло. Требуются, причем срочно, меры по сохранению популяции хищнически вылавливаемого байкальского омуля, нужны солидные капиталовложения для чистки и углубления русел рек, впадающих в Байкал. Взывает о помощи знаменитый баргузинский соболь, чьим мехом оторочена шапка Мономаха (раз в пятилетку шкурки этого соболя отправляют в Кремль на реставрацию царского головного убора).

...Прощались мы с Байкалом на берегу, бросив, как водится, в его прозрачные воды монетки — в надежде обязательно сюда вернуться. И вспоминая слова сотрудника музея Виктора Галкина: «Надо всем нам меняться — перестать только брать, надо что-то и отдавать. Научимся — тогда и заживем иначе!»