Труд: ИННА ЧУРИКОВА СОВЕТОВАЛА СЫНУ СТАТЬ АКТЕРОМ

Главная Жизнь 01:01 18 Ноября 2000 137

ИННА ЧУРИКОВА СОВЕТОВАЛА СЫНУ СТАТЬ АКТЕРОМ

Инну Чурикову сначала упорно не принимали в театральное училище, потом ей упрямо не давали серьезных драматических ролей. Но, проявив подлинно женскую выдержку и поистине неженскую настойчивость, она стала одной из лучших актрис России.

Дуленин Олег

Напечатать

- Инна Михайловна, вы как-то сказали, что наши дети - недолюбленные, сироты. А вы в детстве не чувствовали себя сиротой?
- Нет. Я не жила с отцом, но у меня не было сиротливого детства. Детство было бедное, скромное, но мама согревала меня своей любовью, и я чувствовала, что у меня огромная защита.
- А кто был ваш отец?
- Мой папа был агроном. Он жил в Алма-Ате с другой семьей. Иногда приезжал в Москву и останавливался у меня дома. Вот и все.
- Какое слово для вас более привлекательно - "жить", "переживать" или "существовать"?
- Это синонимы.
- Все-таки некий оттенок есть.
- Что такое жизнь? Это и поступки, и мечты, и переживание. И, естественно, существование. Все вместе.
- Вы сказали однажды, что Ленком - это ваша эмиграция от трудной жизни...
- Нет, не от "трудной" жизни - трудная жизнь, она и в театре трудная, - от этой жизни, понимаете. От этой странной... некрасивой... не могу точного слова найти.
- От уродливой?
- Почти. Да.
- А "эмиграция"? Ведь она все-таки как-то отрывает от людей, нет?
- Да, я имела в виду эмиграцию в творчество, в работу, в Чехова, в Достоевского. От этой жизни не оторваться, она всюду тебя преследует. Наступает момент, когда уже хочется во что-то верить... Хочется "творить" жизнь, как говорит одна из моих героинь, придумывать ее, вымышлять ее, вымышлять человека, думать, что он гораздо красивее, талантливее. Потому что, допустим, когда смотришь телевизор или когда встречаешься с людьми, видишь, как человек разворачивается порой неблагородно. А хочется верить, что он благороден.
- В жизни вы делаете нечто похожее на то, что устраивает ваша героиня в фильме "Военно-полевой роман"? Домашний театр любите?
- Когда сын был маленьким, мы, конечно, устраивали домашний театр. И детишки к нам приходили. У нас был кукольный театр, придумывали вечера. А сейчас мне хватает театра (смеется). Я прихожу домой, мне хочется отдохнуть или погулять, или поговорить с мужем, или как-то отвлечься.
- У вашего сына Вани есть уже семья?
- Нет, он еще молодой человек - ему двадцать два года, и он только начинает взрослую жизнь.
- Кстати, вы были рады, когда Ваня сказал, что не будет актером?
- Нет, не была. Мне бы очень хотелось, чтобы он был актером, чтобы мы вместе ходили в театры, беседовали о спектаклях. Тем не менее его решение - это его самостоятельный поступок.
- Вы не настаивали?
- Нет, конечно. Я родила его для того, чтобы он жил, а не для того, чтобы он поступал так, как мне хочется.
- Ревнуете его?
- У меня есть, конечно, это, но, вы знаете, мне помогает то, что я понимаю его. Ревность, ревность... Надо пережить ее молча и не разрушаться в ревности. Мне очень хочется, чтобы у меня к моему сыну было уважение, которое сохранилось бы на всю жизнь. И к моему сыну, и к молодому поколению вообще, потому что это наша надежда. И спасение.
- Значит, родительский эгоцентризм - это данность?
- Всем родителям кажется, что будет лучше, если ребенок поступит так, а не иначе. И они пытаются внушить это ему. Может быть, именно это и есть эгоцентризм? С другой стороны, очень многое зависит от матери с отцом, от того, насколько они чувствуют своего ребенка, насколько они понимают его, насколько они действительно любят его, насколько они уважают его "я", его мир. Всегда есть дистанция между родителями и детьми, и очень немногие родители являются друзьями своих детей. Очень немного родителей, которым ребенок не стесняется признаться даже в каких-то непривлекательных вещах. Надо просто идти за детьми, понимаете?
- Писать не пробовали?
- У меня времени на это нет и желания, наверное, тоже. Уговаривают. Но сейчас так много актерских книжек, все пишут, какие они, и так дальше. Я - человек не пишущий, как мне кажется.
- Ваше последнее театральное потрясение.
- Вы знаете, почти ничего не видела. Я сейчас в такой степени работаю в театре, что я - как сапожник без сапог. Должна очень много посмотреть, но у меня нет времени. Последними спектаклями, которые я видела, были, по-моему, премьера "Мистификации" в нашем театре и какой-то не очень удачный балет.
- В фильме "Военно-полевой роман" вы прикасаетесь к очень важной теме, к теме всепрощения. Хочу спросить: а сами вы можете прощать?
- Думаю, что да, я прощаю. У меня нет людей, на которых я бы зуб точила. Я прощаю людей, даже если они очень сильно меня обидели.
Автор благодарит театральный фонд "Любимый город" и продюсера Фролову за подготовку интервью.

Напечатать

Жизнь 16:00 / 19 Февраля 2026 18175

Маска равнодушия и негативный контент

О чем на самом деле вопиет убийство ребенка из многодетной семьи?

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Как внезапно выяснилось, в школу Паша не ходил: мать пыталась записать его, но не успела

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...