Судьба крупнейшего русского кладбища за рубежом, расположенного во французском городе Сент-Женевьев-де-Буа, оказалась под вопросом после отказа городских властей принять от России плату за аренду мест захоронения. С 2016 года оно вошло в перечень русских историко-мемориальных памятников за границей. А его содержание финансируется правительством России. «Труд» разбирался, чем может закончиться эта история.
Городок Сент-Женевьев-де-Буа почти в 30 км к югу от Парижа. Немногим более часа езды на пригородной электричке — и вы на месте. Миниатюрный вокзал, аккуратная привокзальная площадь, пара крохотных закрытых кафе. Зима, не сезон. Вокруг, кажется, ни души. Еще минут сорок пешком по улочкам, напоминающим, скорее, дачный поселок. И вот уже окраина, впереди только поля и автотрасса. А справа лесная опушка, где затерялось Русское кладбище.
Изначально здесь располагалось обычное муниципальное кладбище. Обрусело оно лишь после того, как в городке в 1927 году появился Русский дом, который сделал из Сент-Женевьев-де-Буа эмигрантскую Мекку. В ту пору здесь жили две сотни человек, однако позже русских стало гораздо больше — многие покупали себе дома и квартиры в этом местечке, поскольку недвижимость здесь стоила гораздо дешевле, чем в Париже.
При входе на кладбище останавливаюсь у большого указателя с перечнем имен и номеров участков. Обойти могилы даже самых известных русских — задача непростая. Некоторые надгробья покосились от времени, надписи выцвели. К тому же кладбище работает по зимнему расписанию, в 17 часов немногих посетителей попросят на выход. Однако меня ждал сюрприз. У могилы танцовщика Рудольфа Нуреева подошел с вопросом высокий человек.
— Вы русский?
— Да, а почему вы спрашиваете?
— Я могу провести вас по известным могилам кладбища и рассказать все, что знаю сам.
От такого предложения трудно отказаться. И мы уже вместе продолжили путь. Моего провожатого зовут Мишель, он живет неподалеку, а сюда приезжает на велосипеде. Оказывается, похороненный здесь дед Мишеля был военным и присягал на верность... российскому царю.
Иван Бунин, Борис Зайцев, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Виктор Некрасов, Матильда Кшесинская, Константин Коровин, Андрей Тарковский, Александр Галич, князь Феликс Юсупов: А еще французский генерал Зиновий Пешков — приемный сын и крестник Максима Горького. И многочисленные фрейлины Ее Величества, и поручики, штабс-капитаны и прочие офицеры Белой армии, служившие под командованием генерала Врангеля и других военачальников. Всего 15 тысяч русских более чем в пяти тысячах могил.
Вспоминаю строки Роберта Рождественского:
Не было славы. Не стало и Родины.
Сердца не стало. А память — была.
Ваши сиятельства, их благородия -
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.
Полдень. Березовый отсвет покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.
Какая же участь теперь ждет обретших здесь вечный покой соотечественников? Сами французы относятся к этому не так, как мы, россияне. Вот, например, что мне рассказала моя добрая знакомая Элен Метлов, возглавляющая Русский дом на юге страны.
Мама Элен ушла в 97 лет. Ее похоронили на кладбище, оплата аренды могилы была на пять лет вперед. Поскольку Элен не продлила аренду, останки мамы Элен переместили в общее захоронение. С момента похорон женщина ни разу не была на кладбище. Объясняет мне: «Мама у меня в душе, я с ней разговариваю. Знаю, что в России есть обычай навещать усопших родственников, но во Франции такого нет».
А вот какая история произошла с могилой русского драматурга Александра Сухово-Кобылина. Последние годы он провел на юге Франции, в городке Болье-сюр-Мер, где в 1903 году скончался и был похоронен на местном кладбище. В 1980-е могила была уничтожена, поскольку никто не оплатил продление аренды. Останки драматурга перенесли сначала в общую могилу, а затем в ячейку колумбария. В 2009 году заботами губернатора Нижегородской области Валерия Шанцева деньги были найдены, рядом с ячейкой, где покоятся останки писателя, установлена плита с именем драматурга. Однако чьи именно здесь останки, доподлинно не известно — экспертиза не проводилась.
Осенью 1920-го в числе тех, кто покинул Россию, оказался и один из столпов российского сыска Аркадий Кошко с семьей. Он поднял сыскное дело в России на новый уровень, поставив на службу антропометрию, дактилоскопию, криминалистическую фотографию, судебную экспертизу. Между прочим, статский советник Кошко превратил московский сыск, который достался ему в 1906 году в упадке, в лучшую в мире организацию по раскрытию неочевидных преступлений (сей факт признали участники съезда криминалистов в Швейцарии в 1913 году). Писатель Борис Акунин, проживающий ныне за границей, рассказывал, что своего героя Эраста Фандорина он во многом «срисовал» с Аркадия Францевича...
С правнуком, Дмитрием Борисовичем де Кошко, я знаком больше 10 лет. Сегодня он многое делает для сближения французской и русской культур, несколько лет назад был награжден российским Орденом Дружбы. А в 2017 году президент Путин указом предоставил французскому подданному российское гражданство. Парадокс, но россияне считают де Кошко французом, а французы — русским...
Однажды я позволил себе спросить у Дмитрия Борисовича, где бы он хотел быть похоронен. Ответ меня не удивил:
— Конечно же, на Сент-Женевьев-де-Буа.
Ну а что теперь ожидает русское кладбище? На этот вопрос Дмитрий Борисович отвечает уклончиво:
— Многое, конечно, зависит от настроения в мэрии Сент-Женевьев-де-Буа и от политических обострений, которых сегодня с избытком.
Пресс-секретарь посольства России во Франции Александр Макогонов уточняет:
— Пока речь идет о временной приостановке приема платежей за аренду могил из России. О ликвидации кладбища речи нет.
А вот мнение руководителя Россотрудничества Евгения Примакова:
— Я бы не стал драматизировать. Такой угрозы не было и нет: приедут бульдозеры и снесут все Сент-Женевьев-де-Буа. Речь идет о бесхозных могилах либо о тех, у кого нет наследников. Таких захоронений около двухсот...
Все, кто следит сегодня за сложившейся ситуацией, полагают, что необходимо найти особый механизм, который бы устроил обе стороны. Деньги, которые раньше переводило посольство, будут собраны иным образом. Этим вопросом сейчас, в частности, занимается регент русского собора на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа Николай Иванович Лопухин. Да и российский бизнес не останется в стороне, раз уж «официальные» и «государственные» деньги не подходят. Проблема политическая, но, слава богу, решаемая.
... Мы с Мишелем вышли с кладбища, и он, прихватив свой велосипед, проводил меня до автобусной остановки. На прощание сказал:
— А знаете, жители нашего города считают православную часть кладбища выдающимся памятником, историческим местом, которое необходимо сохранять.
Кто бы спорил.
