В фильме Алексея Учителя «Край», выдвинутом от России на «Оскар», Юлия Пересильд играет роль русской красавицы Софьи. 

— Можно ли сказать, что ваша Софья в фильме «Край» — настоящая русская женщина, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет?

— Да, но в результате моя героиня становится жертвой и заложницей этой ситуации. Софья — смелая, сильная и решительная. Она и с мужчинами умеет легко обращаться. Несмотря на то что по своей натуре она борец, по уши влюбившись в Игната, героя Владимира Машкова, становится очень уязвимой. Софья мечтает о том, чтобы у них с Игнатом была настоящая семья. Это ее главная мечта — чтобы был ребенок, муж, кастрюлька в цветочек, тепло, свой очаг, и ей не до его страсти к паровозам и гонкам. Но в итоге у нее ничего не получается.

— Почему герой Владимира Машкова предпочел красивой, сексуальной Софье дикарку, да еще немку Эльзу, прожившую четыре года в паровозе и оторванную от земли?

— Вот в этом и есть парадокс любви! Правда, с Эльзой Игната объединяет общее дело, а точнее — паровоз «Густав». Вот и получается, что Софье нужна семья, а Игнату — паровозы и гонки.

— Кинокритики, посмотревшие «Край», называют вашу игру очень чувственной.

— Мне сложно говорить о своей работе. Но роль Софьи я считаю подарком судьбы. Давно хотелось сыграть что-то очень земное, по-женски больное и настоящее.

— Так совпало, что ваша театральная героиня Гелена из легендарной «Варшавской мелодии» встречает свою любовь в том же, 1946 году, как и Софья. Есть ли что-то общее между Геленой, за которую вы получили в прошлом сезоне «Хрустальную Турандот», и Софьей?

— Софья и Гелена по-разному воспринимают мир. Гелена, пережив войну, осталась в душе калекой. Она боится верить, жить, любить и даже дышать. Старается бороться со своим страхом перед жизнью, но у нее это плохо получается. К тому же героиня «Варшавской мелодии» — полька и находится в чужой стране. А Софья — человек земной, крепкий, с корнями на своей земле. Вроде нехорошее слово, но Софья — баба, русская баба, которая сама как паровоз. Она очень земная — в хорошем смысле этого слова.

— А правда, что, когда снималась сцена в бане, где Софья дерется с Эльзой за Игната, вы с Аньоркой Штрехель так вошли во вкус, что продолжали лупить друг друга, когда камеры уже убрали?

— Сцену в бане снимали два дня. Когда мы с Аньоркой дрались, у нас уже не было сил, а режиссер с оператором все не говорили «стоп», потому что им, видимо, понравилось, что идет живой процесс. Словом, все забывали, где жизнь, а где кино.