Труд: ДМИТРИЙ ГНАТЮК: Я ПЕЛ ДУЭТОМ ДАЖЕ С ВОРОШИЛОВЫМ

Главная Жизнь 01:01 20 Октября 2000 177

ДМИТРИЙ ГНАТЮК: Я ПЕЛ ДУЭТОМ ДАЖЕ С ВОРОШИЛОВЫМ

Дмитрий Гнатюк теперь достиг возраста патриархов и мудрецов - ему исполнилось 75. Его песни любили слушать Сталин, Хрущев, Горбачев, Мао Цзэдун, Фидель Кастро. Он, родившийся в бедном прикарпатском селе и чуть ли не пешком пришедший в Киев, чтобы учиться

Глаголева Екатерина

Напечатать

- После вашего успеха с "Рушником", помнится, пошли слухи, что вы нелюбимы властью и даже будто бы у вас пропал голос. Жизнь разделилась для вас на "до и после" того фурора?
- После "Рушника" было много песен. Они имели колоссальную популярность не только у нас, но даже в Африке. Когда человек поет от души, языковые "барьеры" исчезают.
А что касается власти... Я выступал перед Сталиным и Щербицким, де Голлем и Миттераном. С Ворошиловым мы пели дуэтом - у него был замечательный голос. Ельцин приходил на мои концерты в Свердловске. Но мы с ним мало общались. Ближе и понятнее мне был Горбачев. А новая украинская власть не очень меня жалует, но уже 12 лет я - главный режиссер Национального оперного театра. Там идут 15 моих спектаклей. Сделал стильную постановку "Аиды" - мечтал о ней десять лет. А "Рушник" стал далеким прошлым.
- Есть легенда о том, как Гнатюк, самородок из глухого села, по-ломоносовски добрался до Киева, "пробился "в консерваторию, попался на глаза Сталину и с этого момента начал триумфальное восхождение.
- Когда я добрался до украинской столицы, меня очень быстро и легко приняли в консерваторию. Но было не на что жить. Ночевал на улице в буквальном смысле. Меня учил петь Иван Паторжинский - выдающийся мастер и народный артист Советского Союза.
Еще учась в консерватории, я стал солистом знаменитого хора Веревки. А его пригласили выступить на 70-летии Сталина. После концерта Сталин спросил у Веревки, кто может на правительственном приеме спеть пару украинских песен - он знал в них толк. Веревка говорит: Гнатюк. Меня срочно доставили в Кремль, я увидел рядом Сталина и Мао, занервничал. Поначалу можно сказать, я не пел, а рыдал. Тем не менее песня "Дивлюсь я на небо тай думку гадаю" Сталину понравилась. Он пообещал мне в будущем звание народного артиста СССР, но так и не дал: студент, молод, мол, еще. Я получил народного гораздо позже - при Хрущеве. Помогло то, что в 60-м году - во время декады украинского искусства в Москве - Никита Сергеевич услышал мое пение...
- При такой благосклонности вождя нетрудно было закрепиться в Москве...
- Я получил два желанных приглашения: первое - работать солистом Киевского оперного театра, нынешнего Национального, второе - стать стажером в московском Большом. Мне было чуть за 20. Но в Киеве мне сразу пообещали большие роли и 150 рублей оклада. Я почувствовал себя очень важным человеком и решил остаться в столице Украины.
За год я спел десять главных партий - в "Фаусте", "Севильском цирюльнике", "Князе Игоре", "Тарасе Бульбе" - и перестал думать о переезде. Потом объездил с гастролями практически весь мир, многие театры хотели заключить со мной контракт, но тогда для нас это было и неприемлемо, и наказуемо. Жалеть об этом - пустое дело, мои корни здесь. Думаю, не смог бы работать ни в Москве, ни в дальней загранице, меня отовсюду тянет домой.
- Раньше без вас не обходился ни один правительственный концерт, теперь Гнатюка явно не допускают на сцену. Может, причина происходящего в том, что вы вступили в партию, не поддерживающую нынешнего президента, и даже избрались в парламент по ее списку?
- Когда я вступил в оппозиционную "Громаду", действительно начались сложности. От концертов, где присутствуют "первые лица", меня отстранили, как и от сольных выступлений. Ситуация малоприятная, но легкообъяснимая, и я даже не в обиде.
- Несколько лет назад в российский парламент, в политику хлынули люди от культуры. Теперь этот бум в России спал, но начался в Украине. Артисты стали сражаться за места в Верховной Раде, участвовать в не свойственных им политических баталиях. Не жалеете, что стали депутатом? Не кажется ли вам, что политикой стоит заниматься не певцам, а профессионалам совсем иного рода?
- Я не хотел идти в парламент. Но Лазаренко (бывший лидер "Громады". - Е.Г.) меня убедил, да и программа понравилась. Я шел в Верховную Раду, чтобы заниматься культурой. Много ездил по стране и видел местные клубы, которые по 2-3 года не отапливаются и в которые, естественно, никто не ходит. Я и сейчас "без надежды надеюсь", что присутствие в парламенте - мое и моих коллег - поможет спасению культуры.
Теперь днем я работаю депутатом, а вечером - режиссером. Причем второе мне гораздо роднее. Тем не менее в театре кое-кто ревнует, обвиняет в отступничестве, предательстве. Ну мне это слышать не впервой. Подобное я уже пережил в 60-х. Тогда я был на гастролях в Канаде, встретил земляка. Он возьми и предложи: давай я тебе красивые белые зубы сделаю. У меня, правда, и свои неплохие, но нет же предела совершенству. Для этого нужно было остаться за границей на 2-3 недели. Я написал заявление нашему послу в Канаде: мол, хочу задержаться на несколько лишних недель. Меня прямо в тот же вечер вывели из гримерной "под белы рученьки" и этапировали на родину. Когда в райкоме мне прочитали письмо из посольства о том, как я пытался под предлогом лечения сбежать из страны, понял - карьера лопнула. Самому отмыться никогда бы не удалось, но меня спас Никита Сергеевич, сказал: пусть поет. (Гнатюк белозубо улыбается - запретное при Хрущеве дело, видимо, удалось осуществить при других руководителях).
Теперь эмиграция артистов разрешена, и наш оперный театр покидают лучшие силы. Среди них - и знаменитый бас Анатолий Кочерга. При этом Национальный оперный - единственный в стране музыкальный театр, не впавший в творческий и экономический коллапс. Мы ставим новые спектакли - например "Красные пиджаки" на сюжет "Барышни и хулигана".
- Владельцы таких пиджаков спонсируют многие ваши постановки. Видимо, с этим новым веянием в театр пришла и новая цензура - если раньше вам окорачивали "Тараса Бульбу", тексты которого якобы обижали братские народы, то теперь "нормы жизни" опере диктуют "новые украинцы"?
- "Бульбу" мы ставили в 50-х, к 300-летию воссоединения Украины с Россией. Нас заставили изменить слова арии Остапа, не очень дружественно отзывавшегося под горячую руку о "братском народе". Чуть всю постановку не запретили - я тогда дневал и ночевал в ЦК, а поэт-классик Максим Рыльский сочинял новые тексты. Теперь же театр должен работать на спонсорские деньги - что делать, если у государства их нет. Бизнесмены охотно дают средства на постановки итальянских опер - на то, что считают популярным и что может "пойти". А я очень хочу поставить "Мазепу" - страшно его люблю. Пел много раз, но тогда я был слишком молодым для роли гетмана. Дело ведь не в том, кто такой Мазепа - предатель или национальный герой, в любом случае это трагический образ. И еще - в этой опере Чайковского безумно красивая музыка.
Независимо от того, как сложится моя депутатская карьера, оперная сцена всегда будет для меня святым местом. На моей памяти сменились сонмы вождей, а украинская песня осталась такой же прекрасной, как и столетия назад. Власти уходят, музыка остается. Это - одна из тех ценностей, ради которых стоит жить.
- Вам удалось установить и дома культ вокала?
- Сын и внук пошли в Галину Макаровну, мою жену. Она филолог, и наши с ней наследники (а заодно и невестка) тоже занялись языковедением. Но не могу сказать, что это меня огорчает. Во-первых, давно смирился, во-вторых, и одного певца на семью вполне хватает. Я не пытался впихнуть сына в консерваторию или заставить внука плясать под мою "дудку". Жизнь сама распорядилась, кто чем должен заниматься.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 24538

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...