На Олимпийские игры в Сочи приехали спортсмены из 86 стран. А еще болельщики, чиновники, специалисты, журналисты... И со всеми надо найти общий язык. Неудивительно, что в эти горячие дни в Сочи особым спросом пользуются переводчики. Кто они и откуда взялись в таком количестве?

Как выяснил корреспондент «Труда», основная нагрузка по обеспечению олимпийцев и зрителей качественным переводом легла на преподавателей и слушателей Высшей школы перевода. Это уникальное учебное учреждение готовит переводчиков для международных организаций, для работы с главами государств, для МИДа и ООН. Таких школ в мире всего несколько — в Женеве, Париже и в Петербурге.

Как рассказал мне один из петербургских слушателей, 22-летний Вадим Ермоленко, по окончании обучения их направят на двухмесячную стажировку в одно из отделений ООН — в Нью-Йорке, Женеве, Найроби или Риме... А сейчас в Сочи они проходят двухмесячную практику. На Олимпиаде их распределили по разным объектам. Причем преподаватели обеспечивают синхронные переводы, а студенты — более простые, так называемые последовательные: это когда сначала говорит один из собеседников, потом замолкает, а студенты переводят речь на другой язык. Впрочем, «простые» — здесь не самое подходящее слово. Тут масса специфики. Помимо переводов на пресс-конференциях или интервью со спортсменами в микст-зоне ребята обеспечивают общение членов Международного олимпийского комитета с техническим персоналом. В Сочи множество объектов, которые МОК держит под своим неусыпным контролем. А значит, переводчикам необходимо в совершенстве владеть не только разговорным языком, но и техническим.

Мой собеседник Вадим Ермоленко делится, как за весьма короткое время ему пришлось стать знатоком керлинга — вида спорта, о котором раньше он и не слышал.

— Когда мы узнали места своих будущих объектов (а это произошло в ноябре), начали изучать специфику «своих» спортивных дисциплин. Мне, например, достался керлинг. Прислали глоссарий (список специфических спортивных и технических терминов на разных языках). Я его тщательно изучил. Прочитал в интернете массу статей про керлинг — на русском, английском и французском, которые изучал в инязе, а теперь совершенствую в Высшей школе. И, конечно же, стал при первой возможности смотреть матчи по керлингу. Кстати, уже здесь, в Сочи, нам самим удалось поиграть в керлинг. Провели международный матч — между командами переводчиков, работающих на объекте. Оказалось, увлекательнейшая, умная игра!

Правда, сейчас Вадиму и его коллегам не до игр на льду — работы очень много. Трудятся они в две смены, в каждой по пять человек. Первая — с 8.00 до 15.00, вторая, вечерняя, завершается уже за полночь. Один день в неделю считается выходным, но и тогда не расслабишься. Проводится инструктаж, ребята делятся опытом, разбирают все недоразумения, случавшиеся в работе. На ходу учатся!

Чтобы глубже вникнуть в суть состязаний, переводчики познакомились с нашими специалистами, готовящими лед (к нему в керлинге еще более строгие требования, чем в хоккее или фигурном катании). А если уж выдается совсем свободная минута, то тратят ее на «боление» в других видах спорта — тот же Вадим побывал на женском хоккее и шорт-треке.

Переводчики, работающие на сочинских аренах, очень дорожат такой возможностью еще и потому, что это прекрасная профессиональная школа. Здесь постоянно идет процесс повышения квалификации.

— Мы постоянно совершенствуемся со всей командой. Обсуждаем лексику. Смотрим в записи матчи и разбираем игровые моменты. Кстати, в наших рядах не только россияне — есть и девушки из Швейцарии и Колумбии. Они чаще переводят с испанского, немецкого или французского на английский. Хотя обе знают и русский...

Вадим Ермоленко мой вопрос о конфликтах, случающихся при оплошностях перевода, постарался дипломатично обойти. Дескать, нормальные люди всегда общий язык найдут. Другое дело, что спортсмены и тренеры, еще не остывшие от борьбы, иногда не выбирают выражений, резки в оценках. В таких случаях переводчики по возможности стараются сгладить речь, уйти от конфронтации. Но главная проблема все-таки не эмоциональные герои, а герои-молчуны. Из них тащат каждое слово клещами — вот таких-то переводчики, как ни странно, недолюбливают. Хотя вроде бы должно все быть наоборот: меньше слов — меньше работы.

— Нет, тут вы не правы, — убежден Вадим Ермоленко. — Когда спортсмен молча проходит через микст-зону, для переводчиков это так же обидно, как и для журналистов и болельщиков. Так что говорите хоть что-то — а мы уж переведем...