Труд: УДАР - ШТАНГА!

Александр Рогожкин - хороший режиссер. Он снял точный и тонкий "Блокпост" и изумительную "Кукушку", задевающую за самое нежное в душе. Он задал высокую планку для сериала "Улицы разбитых фонарей". До сих пор смешно смотреть фильмы об особенностях национальных охоты и рыбалки - что в летний, что в зимний период. Наверное, этим объясняется саднящая неловкость, возникающая при просмотре фильма "Игра".
Двое интернатских ребят мечтают показаться тренеру российской сборной. Беленькая девочка-уборщица хочет получить билеты на финал. Старший администратор Звонов строит планы личного обогащения. Сторож умеет угадывать результаты грядущих матчей.
Эти сюжетные линии периодически переплетаются, а потом распадаются, напоминая спутанный клубок, из которого в разные стороны торчат нитки. Зачем была необходима сцена со жвачкой, которую мальчишки приклеили к борту машины? Почему все пересчитывали найденные в шкафу пачки советских денег? Для чего нужен финальный монолог выросшего ребенка двух неглавных персонажей? А ведь в это время с российской сборной, в большинстве своем остающейся за кадром, происходит нечто настолько интересное, что она в результате выигрывает чемпионат мира. И самый главный вопрос - почему она все-таки его выигрывает - так и остается без ответа.
Талантливые актеры (в роли тренера - Кирилл Пирогов, в роли Звонова - Юрий Степанов) играют далеко не в полную силу, да и сложно это при сценарии, где персонажи в обычных разговорах произносят фразы вроде "Футбол - философия бытия мира человеческого, воплощенная в простую демократическую форму". Органично смотрится лишь Алексей Булдаков в роли провидца-сторожа - но его персонаж регулярно выпивает. Сцены с водкой, конечно, могли бы стать универсальной смазкой для "Игры", они бы добавили фильму юмора, но спиртное и спорт не очень-то совместимы. Поэтому в этом смысле приходится довольствоваться телефонными разговорами Звонова с сыном-балбесом ("Сколько букв "л" в слове "интеллигент"?" - "А тебе-то это зачем?"), да еще тем, что мальчики все время просятся в туалет. Ну и, конечно, сценой, где уборщица выбрасывает из окна сейф и он, упав в опасной близости от звоновского помощника, отрезает тому кончики остроносых туфель.
Ждешь, до последней минуты ждешь: может быть, все-таки что-то произойдет и наконец начнется игра? Но сюжет мечется туда-сюда, как мяч между нетренированными футболистами, который так и не попадает в ворота.
И пока звучит закадровый монолог на фоне Москвы будущего с огромными башнями в полнеба, единственным спасением от неловкости становится поиск оправданий: ведь времени на съемки было мало. И организация подвела. И денег, может быть, не хватило. Да и, в конце концов, не Абрамовичи мы какие, чтобы мастера за проигрыш обижать.
за кадром
В ЕЖОВЫХ РУКАВИЦАХ
Во время съемок на экране должны были присутствовать не только игрушечные ежи - символы чемпионата мира, - но и артисты в костюмах ежей. И если игрушки скромно выполняли свое дело, то с живыми артистами все обстояло сложнее: на съемочной площадке почти никогда не удавалось собраться всем трем запланированным ежам. Первый артист вел себя идеально, а второй часто перегревался, потому что погода стояла теплая. Зато третий актер, несмотря на жару, иногда выпивал и был просто не в силах таскать на себе тяжелую ежовую голову. Алкоголь привел и к тому, что в один из самых ответственных моментов у ежа номер три куда-то запропастились перчатки-лапки, и, чтобы у зрителя не возникло когнитивного диссонанса, артиста пришлось снимать со спины.