«Труду» Владимир Натанович рассказал о том, как из курского соловья он стал признанным «дураком» страны.

— Владимир Натанович, вы даете сольный концерт в Кремле 1 апреля. Дураков в России стало больше?

— Меняется облик глупца, а не цифры. Современный дурак — он совершенно другой, если сравнивать с прошлыми временами. Поэтому нельзя сказать, больше или меньше. Статистики по дуракам нет. А те, кто веселится в День дурака, разве все тупые, отвратительные люди? Мы же просто валяем дурака! Понятия «дурак» и «валять дурака» — разные вещи. Дай бог, чтобы это было раз в году, а в остальное время страна не валяла дурака, а работала, и хорошо работала. Я против того, чтобы праздники шли по пять-шесть дней, и большинство все какие-то придуманные. Ни в одной стране мира праздники не длятся, как в России, почти неделю. Да и в рабочее время работаем мы спустя рукава.

— «Валять дурака» — только в русском языке есть это понятие?

— «Придуриваться» есть и в английском языке, и в немецком, и в польском даже, хотя поляки — народ серьезный. При всем том, что сегодня все очень политизировано в мире, хочется порой посмотреть на проблему и другим глазом, более озорным. Кстати, на своих концертах, особенно в последнее время, я исключаю любую политику. Ни в коем случае не хочу ее, эту политику. Мои друзья — Лева Лещенко, Надя Бабкина, Анита Цой, Лайма Вайкуле, Коля Басков, Стас Михайлов, Анжелика Варум, Леня Агутин — помогают мне веселить публику. Хотя я назвал имена серьезных людей, но на каждого из них мы всегда делаем пародии.

— Вы знамениты еще и тем, что умеете по-настоящему дружить. Всегда были этаким дружбаном?

— Да, это мне досталось от папы с мамой. У родителей долгие десятилетия были постоянные друзья. То же самое вышло и у меня.

— А что вы приобрели с возрастом, жизненным опытом?

— Счастье сохранить старых друзей, потому что мы теряем людей только физически, а духовно, гипотетически они всегда рядом с нами. Недавно ушел из жизни мой брат, всего два месяца назад, и для меня это очень большая потеря.

— На концерты приглашаете своих земляков? Вообще помогаете курянам завоевать Москву?

— Друзья остались в Курске, и я их принимаю всюду. Довольно часто бываю в Курске, город прекрасный, зритель великолепный. Считаю, что Курск — город с талантливыми музыкантами, великолепными коллективами. Культурная жизнь в моем городе не затухает, и я слежу за этим очень пристально.

— Как вы сами достигли таких высот? Я знаю двух артистов из Курска — вас и Игоря Скляра, которым удалось стать известными и любимыми.

— С песней «Хотят ли русские войны», правда, с учетом замечаний Марка Бернеса, я победил на конкурсе в Артеке. Вернулся в Курск с медалями за участие в конкурсе вокалистом. И еще у меня была медаль за победу в турнире волейболистов. Я был капитаном волейбольной команды. Кстати, эту медаль мне вручал сам Юрий Гагарин. И у меня есть фотография, на которой Юрий Алексеевич сидит на конкурсе. Следующая моя большая победа была на конкурсе артистов эстрады в 1977 году.

— Люди уважаемые не обижались на ваши пародии?

— Недавно с моим другом Вахтангом Кикабидзе вспоминали одно мое интервью провинциальной газете, где на вопрос, как артисты относятся к моим пародиям, я ответил: «Нормально, поскольку я делаю пародии на людей известных, популярных, а они почти все люди умные». Вот в этом «почти все» большой смысл. Но самое интересное: в свое время Вахтанг на меня обиделся, что я сделал на него пародию. Он сказал: «Что, разве мне не хватает своей популярности, что ты меня пародируешь? Разве я тебя просил об этом? Не просил». Мой папа нас помирил. Сказал ему: «Сынок, Буба, ты пойми, правильно сказал Анатолий Папанов: если есть артист, значит, есть и пародия. А ты же артист». И Вахтанг сказал: «Правильно, я есть!» Выпили по сто грамм и помирились.

— Вы всегда посещаете показы Валентина Юдашкина? На девушек длинноногих любуетесь или в рабстве у капризной моды?

— На концерте 1 апреля будет и Юдашкин, но это сюрприз. Валя — мой друг, а еще директор высокой моды. Хожу на показы ради своих прекрасных женщин — жены Тамары и дочери Насти. Сам я моду уважаю в том случае, если она мне идет. А именам не подвержен. У меня есть и костюм от Юдашкина, и костюм от Версаче, и от Дольче и Габбана, но для меня необязательно, чтобы был лейбл, главное — идет это или не идет.

— А кто вам говорит, идет или не идет?

— Зеркало говорит.

— Репетируете перед зеркалом?

— Могу и вслепую, без зеркала, уже знаю, как это все выглядит.