Звезда итальянских мистико-эротических триллеров, эпатажная красавица Азия Ардженто приехала в Москву не по «основной специальности», а как музыкант-диджей и перед выступлением на трехлетии клуба «Недальний Восток» побеседовала с корреспондентом «Труда», удивив его позитивом и общительностью.
— Вы в жизни еще красивее, чем на экране.
— Большое спасибо, это комплимент мне или критика моих фильмов? (Смеется.)
— Ну уж точно комплимент вашему чувству юмора. Хотел спросить, что
— Я думаю, все вместе. Мне, наверное, было лет пять, когда я начала слушать музыку и смотреть фильмы. Во всяком случае, в этом возрасте у меня уже появилась пластинка Элвиса Пресли.
— Семья сыграла в вашей жизни огромную роль: мама — актриса Дария Николоди, папа — знаменитый режиссер Дарио Ардженто: Но в вашей собственной «Пурпурной диве» вы не только актриса, но и режиссер, а значит, вытеснили папу с его привычного места.
— Не совсем так: мой папа и мой дядя были продюсерами этого фильма, чем дали крайне важный толчок в карьере.
— У вас теперь своя семья, да и ваши родители как супруги давно расстались друг с другом. Часто ли общаетесь втроем?
— Я очень близка прежде всего с мамой, поскольку у отца много своей работы. Сейчас у меня и собственная семья: муж и двое детей. Тем не менее отношения с папой тоже очень важны.
— Вашего мужа — молодого кинорежиссера Микеле Чиветту — мы видим здесь вместе с вами. А можно спросить про детей: какие родительские способности им передались?
— Младшему год и шесть месяцев, так что он пока проявляет себя репликами вроде «ма—ма,
— С кем из русских музыкантов вы уже сошлись?
— Я люблю дружить с музыкантами, они намного веселее, чем актеры, те все немного высокомерные. Можно сказать, музыканты сами творят, а актеров творят другие. Но среди русских музыкантов я пока ни с кем близко не сошлась. Просто есть люди, чья музыка мне нравится. Например: Дмитрий, Дмитрий! (Призыв к одному из сопровождающих Азию. — «Труд») Как их зовут? Да, вот: Жанна Агузарова и группа «Матросская тишина». Это гораздо круче, чем многие американские и британские группы.
— Чем Москва отличается от множества европейских или американских городов, где вы бываете?
— Я первый раз тут была 10–11 лет назад, за это время произошли огромные изменения. Мне кажется, сейчас Москва — тот город, где происходит самый большой фан на свете, куда стремится вся энергия мира.
— Известно, что вы запойная читательница и в числе любимых — русская литература. Нет ли мысли снять кино в России или на русские мотивы?
— Почему бы нет? Тут очень интересная эстетика. Меня, например, вдохновляет фотограф Борис Михайлов и его чувство прекрасного (Борис Михайлов — не россиянин, а украинец, живет в Харькове и Берлине. — «Труд»).
— Объясните, как женщина из страны, где писал свои божественные оперы Россини, может делать такое
— А что вас удивляет? Музыка Россини очень страстная, и фильмы ужасов тоже очень страстные. У них много общего. Можно сказать, что его оперы — это веселые триллеры. А вслушайтесь в фамилию Россини — это же от слова rosso, «красный». Прямая связь, цвет страсти!
— Вдруг бы вам предложили навсегда остаться в России — какой город бы выбрали?
— Я пока недостаточно знаю страну, чтобы ответить. Но вот сегодня была в бане и так прекрасно себя чувствовала!
— Если бы из всех музыкальных произведений и фильмов на планете можно было оставить только по одному, что бы вы попросили сохранить?
— «Белый альбом» «Битлз» и «Унесенные ветром».
— На прощание можете оставить автограф? Любой, какой хотите. (Рисует широко открытый глаз и пишет имя Дзиги Вертова. — «Труд») Вот как, вы испытываете особые чувства к творчеству нашего знаменитого документалиста, автора «Трех песен о Ленине»?!
— Я его обожаю. Даже мою маленькую собачку зовут Дзига. Для меня после Вертова кино закончилось.
