По итогам недавних матчей в Лиге чемпионов куда более острую реакцию вызвал не результат матча, а секундный эпизод по окончании игры. Наставник мадридского «Атлетико» Диего Симеоне, торжествуя победу над «Ювентусом», повернулся к трибунам и недвусмысленным жестом обозначил многотысячной публике наличие у себя мужского достоинства.
И здесь надо поблагодарить прессу, вцепившуюся в эпизод за кромкой поля бульдожьей хваткой. Судейская бригада и инспектор после матча не занесли в протокол непристойный жест Симеоне. Лишь после залпа в СМИ и четырех дней раздумий УЕФА открыл-таки дисциплинарное дело против тренера «Атлетико». Спасибо и на этом, иначе миллионы юных футболистов, подражающих своим кумирам, могут взять жест Диего на вооружение.
Хотя сам «виновник торжества» не испытывает особого раскаяния. «Это был не очень красивый жест, я признаю, — цитируют СМИ Симеоне. — Но я чувствовал, что должен был это сделать. Я делал так, играя за «Лацио», я сделал так снова, чтобы показать фанатам, что у нас есть яйца. Я могу только извиниться, если кого-то оскорбил. Я не адресовал жест другим командам, я обращался к нашим болельщикам».
По предварительной информации, максимальное наказание, грозящее аргентинскому специалисту, — дисквалификация на один матч еврокубков. Лучше, чем совсем ничего. Но достаточно ли для того, чтобы «торжественный ритуал» не получил распространения в футболе?
Конечно, обсуждение поступка Симеоне продолжается и на российских футбольных просторах. Вспоминают и собственных героев непристойного жанра. Причем почему-то приходят к мнению, что сейчас в наших футбольных клубах с духом подворотни (с тем же матом) борются, а в советских клубах он процветал. Так ли это? За комментарием мы обратились к известному тренеру Борису ИГНАТЬЕВУ, руководившему многими отечественными клубами и сборной страны.
— Конечно, произошедшее в Мадриде недопустимо. Симеоне продемонстрировал неуважение и к сопернику, и к зрителям, и к многомиллионной телеаудитории. Наказывать его «рублем»? Симеоне и его клуб настолько богаты, что не заметят штрафа. Нужно наказать так, чтобы это ущемило его самолюбие. Подобные вещи прописаны регламентом УЕФА.
Что касается «духа подворотни»... И в советское время с ним боролись, в клубах наказывали за мат, и сейчас это делают. А на поле судьи сразу показывают желтые карточки. Если же слышно неприличное слово у кромки поля, где стоят микрофоны, скандал становится предметом разбирательств в высоких футбольных инстанциях.
Но... Есть нюансы. Бывает, матом не ругаются — на нем разговаривают. Сейчас не редкость слышать ругань даже из уст детей, в том числе и девочек. И тут требовать от футболистов разговоров на чистом литературном языке... несколько наивно, что ли. Да, когда человека целенаправленно и грубо оскорбляют, словом ли, жестом, следует виновника сурово наказывать. Но в футболе я бы выделил отдельную категорию — рабочую. Когда «надо брать Берлин».
Боюсь, если тренер в ответственную минуту начнет со слов: «Уважаемые товарищи, нам всем очень важно осознать...», такую речь футболисты едва ли воспримут. Вот, например, Юрий Семин умеет применить те самые слова «из подворотни», которые встряхнут игроков, но при этом после матча никто не скажет, что его тренер оскорбил. Юрий Палыч умеет это сделать так, что никого лично эти слова не обидят. Большой футбол — это война, а на войне без сильных средств не обойтись. Тренер бегает у кромки, кричит, пинает стулья — это означает не столько его распущенность, сколько то, что он живет единой жизнью с командой в самый критический момент.
Мне тоже приходилось учить себя сдержанности. Помню, запретил себе выбегать к кромке, сидел в тени и молчал. Но потом, когда общался с игроками в перерыве, не мог найти нужных слов. Такое чувство, будто тебя не было с командой, ты не прожил с ребятами важные минуты... Каждый тренер, делая себя 12-м игроком команды, ведет себя по-разному. Один постоянно подсказывает (даже если эти подсказки не слышны), другой норовит тут же, по горячим следам, попенять игрокам за оплошность, третий непрерывно раскачивается на скамейке. Главное — держать себя в рамках приличия. Хотя это бывает ох как непросто.
