Правительство подготовило для Госдумы законопроект о федеральном бюджете на ближайшую трехлетку. И вдруг в последний момент выяснилось, что в доходной части главного финансового документа сквозит дыра – не хватает 250 млрд рублей.
Это немало: почти 12% от сумм, предусмотренных на выполнение «майских указов» президента Владимира Путина (2,1 трлн рублей), имеющих социальную направленность. Или 10% от годовых оборонных расходов (2,5 трлн рублей).
Правительство нашло третий путь: предложить госкомпаниям в 2014 году повысить долю дивидендов из будущей прибыли (эти деньги идут в казну) и подготовить «пенсионный маневр». Но прибыль госкомпаниям нужно еще заработать, а эксперименты с пенсионными деньгами не сулят ничего хорошего конечным получателям – пенсионерам. В итоге так или иначе от всех этих маневров пострадает «социалка».
Учтем, что еще при составлении нового бюджета в него закладывалось урезание федеральных расходов на образование, здравоохранение и ЖКХ. Министр финансов Антон Силуанов оптимистично заявлял, что снижение расходов федерального бюджета на эти цели «будет компенсировано за счет собственных средств регионов». Но откуда их возьмут регионы, не пояснил, хотя знает, что при нынешнем распределении доходов между регионами и центром (в Москву с мест уходит до двух третей собираемых денег), недотационных краев и областей в России всего 13.
Тем не менее в трехлетний бюджет 2014–2016 годов заложено серьезное снижение ассигнований на социальные нужды: если в нынешнем году федеральная казна должна потратить на образование 681,5 млрд рублей, то в 2016-м – лишь 600,6 млрд. А федеральные расходы на здравоохранение сократятся с 515 млрд рублей в 2013 году до 340 млрд в 2016-м. Финансирование ЖКХ из федеральной казны снизится с 154,3 млрд рублей в 2013 году до 60,2 млрд в 2016-м.
Однако, как написал премьер Дмитрий Медведев в только что опубликованной программной статье «Время простых решений прошло», наша страна нынче стоит на развилке перед выбором: сохранить уже достигнутое благополучие или сделать серьезный шаг вперед. Первый вариант, по словам премьера, – это «дорога в пропасть», второй путь «сопряжен с рисками».
Но Дмитрий Медведев выбирает именно его. «Кризис научил нас многому, – заявляет глава кабинета. – Мы знаем, что делать, если ситуация сложится неблагоприятным для экономики образом, и готовы нести ответственность перед людьми, которые выдали нам огромный кредит доверия».
Такой оптимизм радует, но требует доказательств и подтверждений, что на сей раз мы имеем дело не с очередными обещаниями и лозунгами, а с серьезной программой конкретных действий – продуманных, последовательных, решительных. Начиная с базовых принципов строительства новой экономики, также перечисленных премьером.
Их всего три. Первый – обеспечение предпринимателям «максимальной свободы действовать, проявлять инициативу». Второй – «переориентировать государственную поддержку на создание современных, эффективных рабочих мест». Третий – «добиться качественного государственного управления, обеспечить безопасность граждан, защиту прав собственности, необходимую социальную и физическую инфраструктуру».
И здесь немедленно возникает вопрос: почему же главная проблема нашей экономики (и не только ее) – проблема качественного государственного управления – ставится в этом основополагающем ряду на самое последнее место? Попробуйте реализовать два первых принципа в отсутствие третьего – качественного госуправления – ничего не получится. Но проведите в жизнь всего лишь один третий пункт – остальное приложится. Отсутствие эффективного госуправления – постоянная, хроническая российская болезнь, разъедающая страну совместно со всепроникающей коррупцией и сводящая к нулю любые, самые прекрасные замыслы и начинания. Вспомним, в конце концов, и о причинах российских революций: все они начинались с того, что верхи не могут…
В своей статье Дмитрий Медведев также пишет о необходимости «в трудных, фактически в кризисных условиях продолжать двигаться к постиндустриальной экономике, к умному государству, основной ценностью которого является человек». Но, выступая в тот же день на инвестиционном форуме в Сочи, премьер нарисовал о-очень невеселую перспективу для миллионов россиян, которым в скором времени предстоит искать себе пропитание на огромных российских просторах. «Нам нужно воспользоваться нашим очень серьезным преимуществом – очень низким по сравнению с европейскими странами уровнем безработицы, – заявил Дмитрий Медведев. – Нужно уйти от политики сохранения занятости населения любой ценой. Очевидно, что кому-то (и это, может быть, значительная часть населения) придется менять не только место работы, но и профессию, и место жительства…»
Заметим, что еще совсем недавно, пребывая в должности президента страны, Дмитрий Медведев говорил совсем иное: «Безработица – эта беда, эта проблема – носит абсолютно индивидуальный характер. Нет абстрактной безработицы. Есть конкретная безработица, когда конкретный человек лишается работы». И требовал от институтов власти исполнения существующих и разработки новых программ занятости. «Модернизация экономики и решение проблемы безработицы – взаимосвязанные вопросы. Высотехнологичной экономике требуются высококвалифицированные кадры. Людей надо переучивать. Государство и частный бизнес должны заниматься этим вместе», – говорил он еще в феврале 2011 года. Кстати, тогда речь шла о том, что Россия нуждается в создании 25 млн высокотехнологичных и высокооплачиваемых рабочих мест. И это называлось государственной задачей первоочередной важности.
Теперь оказывается, что проблему поиска такой работы россияне должны решать в основном самостоятельно. Меняя не только профессию, но и место жительства. Почти как на Западе или в США. Но без учета того, что в России в среднем на каждого гражданина приходится всего лишь около 20 квадратных метров жилой площади (часто ветхой и неблагоустроенной) – втрое меньше, чем в Европе, и впятеро меньше, чем в США. И потому перемена места жительства для нынешнего россиянина фактически приравнивает его к гастарбайтеру из Средней Азии, согласному жить в бараках и подвалах и делать что прикажут, лишь бы иметь работу, которой нет на родине. Однако российский премьер утверждает: «Только в этом случае мы получим более современную экономическую модель. Необходимо более эффективно использовать имеющиеся трудовые ресурсы…»
Тайные и явные недоброжелатели с недавних пор усаживают премьера в кресло то председателя всех трех высших судов, то главы «Газпрома». В любом случае Дмитрию Анатольевичу безработица точно не грозит. Но пока он в кресле главы правительства, и эта должность обязывает сначала заняться оптимизацией в высших органах власти и госуправления, а уж потом – оптимизацией остального рынка труда. Или мы что-то не так понимаем?
