Труд: ДЫШИТЕ ГЛУБЖЕ!

Главная Жизнь 01:01 02 Сентября 2006 137

ДЫШИТЕ ГЛУБЖЕ!

На станции "Беговая" мы встречаемся с начальником Лаборатории микроклимата московского метро Сергеем Ивановым. Проходим до конца платформы и попадаем за дверь с надписью "Посторонним вход воспрещен". Здесь вентиляционная шахта, по обе стороны от нас - пут

Сухая Светлана

Напечатать

- Таких вентиляционных комплексов у нас около 400: на каждой станции и на перегонах, - рассказывает Сергей Александрович. - Работают они через одну: одна шахта подает воздух с поверхности, другая вытягивает его из тоннеля. Так идет воздухообмен по линии.
Честно говоря, я предполагала, что в метро существует какая-то хитрая система регуляции температуры воздуха, какие-то приборы его обогрева или охлаждения. Ничего подобного! Оказалось, что эту "работу" выполняют сами тоннели и грунты.
- Так было задумано с момента изобретения метро, - продолжает главный "метеоролог" метрополитена. - Естественная температура грунта в Москве - примерно 9 градусов тепла. Предельно упрощая, можно сказать, что метро работает как громадный погреб. Зимой тоннель собирает и как бы хранит холодный воздух, а летом постепенно отдает его. И наоборот: летом грунт накапливает тепло, а зимой возвращает его. Зимой нельзя подавать морозный воздух прямо с поверхности на станцию. Поэтому станционные шахты работают на вытяжку, а перегонные забирают воздух с поверхности. Пройдя по тоннелю, воздух выходит на станцию уже подогретым. Конечно, многое зависит от степени загруженности линии, от потока пассажиров.
- Когда тяжелее всего обеспечить приемлемую температуру?
- Осенью. На улице уже холодно, люди заходят в метро в теплой одежде, им душно - а метро еще теплое, не остыло от летней жары. Существует санитарный порог допустимого перепада температуры: шесть градусов. Если человек переходит из одного помещения в другое, а разница в температуре больше шести градусов - это уже опасно, можно заболеть, простудиться. Конечно, при наших резких переходах от тепла к холоду и громадных потоках пассажиров трудно обеспечить постоянный комфортный микроклимат под землей.
Лаборатория микроклимата - это прежде всего люди с портативными приборами (примерно 15 человек), которые все время находятся на линии - в тоннелях и на станциях. Они постоянно отслеживают четыре основных параметра: температуру, влажность, содержание углекислого газа и запыленность. Если резко похолодало, можно изменить режим работы вентиляторов. Самое тяжелое место - это, конечно, сами вагоны.
- Проветрить их трудно, - объясняет Сергей Иванов. - Хотя на крыше есть специальные заборные черпаки. Существуют санитарные правила: скорость поезда 60 километров в час, загруженность вагона - 170 человек. А набивается гораздо больше.
- Сколько же?
- Сколько поместится. Но все же по содержанию углекислого газа мы за норму не выходим. Температурные нормы нарушаются, когда жара долго стоит. По правилам, зимой нижний порог - плюс 12, летом - не выше 28 градусов. А если на поверхности под 40? Мы должны дать людям кислород - 50 кубометров воздуха на человека. Значит, "черпаем" с улицы любую жару.
- Скажите, в мире есть более совершенные системы обеспечения нормального микроклимата в метрополитене?
- Так нас же не с кем сравнивать! Московский метрополитен находится в таком климате, с таким перепадом зимних и летних температур, да еще с такими дикими нагрузками - ничего подобного в мире нет.
- Ваши трудности понятны. И все же иногда в метро бывает невыносимо душно. Есть ли надежда, что в будущем появится возможность более эффективно влиять на подземную погоду?
- Когда метро начиналось, были совсем другие нагрузки. В новых поездах вагоны снабжены искусственной системой вентиляции и отопления. Такие вагоны уже есть на Бутовской и Люблинской линиях. Это один из способов решения проблемы. Кроме того, идет реконструкция самих шахт, закупаются более мощные вентиляторы.
- При строительстве метро у врачей-гигиенистов были опасения, что рукотворный подземный мир, где скапливаются огромные людские потоки, станет источником всякой заразы. Этого, к счастью, не случилось.
- От многих напастей нас спасают высокие скорости движения поездов. В условиях постоянных мощных сквозняков бактериям и микробам плохо живется. Не происходит застоя воздуха. Кроме того, все поверхности, к которым прикасаются люди (поручни, сиденья, двери), обрабатываются специальным составом. У нас строгие нормы и частые проверки, но в целом ситуация вполне благополучная.
Пора прощаться. Перед уходом прошу запустить молчавший во время нашего разговора вентилятор. Буквально через секунду раздается чудовищный рев и грохот - как при взлете огромного самолета. Сразу становится понятно, для чего нужна стенка с ячейками (похоже на соты) - оказывается, это специальная заслонка из пористого материала, которая помогает заглушить шум работающего вентилятора. Ну а на улице я уже со знанием дела разглядываю здоровенную тумбу с решетками. Это называется вентиляционный киоск. Как раз отсюда воздух идет в "подземелье". Мы спешим туда каждое утро, ругаемся на тесноту и духоту, но точно знаем: без метро Москва уже не выживет.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 14051

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...