Труд: ОСТРОВ СПАСЕНИЯ

Главная Жизнь 01:01 03 Июня 2006 150

ОСТРОВ СПАСЕНИЯ

- Вчера мы сделали родственную пересадку печени двенадцатилетнему ребенку, - говорит профессор Сергей ГОТЬЕ. - А завтра будем оперировать двухлетнего малыша. Всего с ноября прошлого года такие операции сделаны десяти детям первого года жизни. В мае 2002 г

Сухая Светлана

Напечатать

НАДО ЛИ ЕХАТЬ ЗА ГРАНИЦУ
-Сергей Владимирович, мы с вами заранее договорились, что не станем обсуждать скандалов, связанных с трансплантологией. (Напомним читателю: до сих пор не поставлена точка в шумном судебном деле, которое тянется с апреля 2003 года. Московских врачей обвиняют в незаконной попытке изъятия органов.) Для нас важна суть: по разным причинам (в том числе и на фоне этих скандалов) пересадок в стране делается катастрофически мало. Люди продолжают умирать, не дождавшись донорских органов. В этой ситуации родственные пересадки (так называют операции, когда орган берется у родственника больного человека) становятся единственной альтернативой смерти. Но их делают лишь в нескольких клиниках. Почему? Они так сложны по хирургической технике? Ведь недаром, наверное, считается, что пересадка печени намного сложнее, чем, например, пересадка сердца?
- Конечно, это сложные операции. Представьте: надо разрезать печень на половинки и добиться, чтобы потом каждая половинка работала как полноценный орган. Кроме того, человеческая печень "неудобно" расположена. Чтобы ее удалить (а потом "пришить" другую), нужно "пересечь" множество сосудов, тканей. Технически это сложнее, чем при пересадке почки или сердца. Но дело не только в хирургических трудностях. При родственных пересадках возникает совершенно новая, невероятно сложная этическая проблема. Веками медицина ставила во главу угла принцип "не навреди". А мы оказываемся в ситуации, когда донору - совершенно здоровому человеку - делается сложнейшая операция. Мера ответственности врача при этом совершенно иная, во сто крат больше. Возможно, именно поэтому такие операции пока делают только в нашем центре. Но все равно это направление будет развиваться как самостоятельное. Даже если будет функционировать система посмертного донорства органов.
- Время от времени в газетах появляются истории о том, как родители больного ребенка собирают деньги, чтобы сделать пересадку печени за границей. Почему это происходит? Детей, нуждающихся в операции, слишком много? Или качество лечения в зарубежных клиниках выше?
-Мы знаем эти истории, буквально перед вашим приходом нам звонили из маленького городка, с местного телевидения. Там тоже семья пытается собрать деньги на операцию ребенку за границей. Люди едут лечиться в другие страны по разным причинам. Сейчас мы говорим только о том, чем занимаемся уже много лет - о родственных пересадках печени у детей. И я могу спокойно сказать: на данный момент мы способны сделать их всем нуждающимся. С момента открытия детского отделения в РНЦХ не было ни одного случая, чтобы кто-то умер, не дождавшись операции. Другое дело, что бывают ситуации, когда по разным причинам не удается найти родственного донора. Тогда действительно надо ехать за границу - по закону у нас в стране нет посмертного детского донорства. Но таких ребятишек - считанные единицы. Остальным можно помочь здесь. Говорю это с уверенностью, потому что точно знаю: наши результаты ничуть не хуже европейских.
- И все равно люди часто по крохам собирают деньги, продают квартиру, чтобы сделать ребенку операцию именно за границей. Как изменить эту ситуацию?
- Она изменится сама, когда станет другой отечественная медицина. Когда рухнут стереотипы, будто наши врачи ничего не знают и не умеют. А пока надо хотя бы давать информацию, что уже есть места, где многое делается на достойном уровне. Не было ни одного случая, чтобы родители побывали у нас и сказали: "Нет, мы все равно хотим ехать в зарубежную клинику". Ведь в лечебном заведении нельзя никого обмануть - человеку достаточно просто поговорить с пациентами в коридоре...
ПОМОЖЕТ ЛИ НАМ НОВЫЙ ЗАКОН?
- Как раз сейчас в Думе идет работа над поправками, которые должны ликвидировать некоторые разночтения в законах, имеющих отношение к трансплантологии. Как вы думаете, это важно? Это поможет изменить ситуацию? В России станет меньше людей, которые умерли, так и не дождавшись пересадки почки или сердца?
- Это важно. Потому что любой правовой "пробел" либо увеличивает шанс на реальные нарушения закона, либо порождает спекуляции на эту тему. И все же закон сам по себе не решит проблему посмертного донорства органов. Суть в том, что у нас существует устойчивое (и отчасти обоснованное) мнение о несостоятельности российской медицины. И, соответственно, - недоверие к медикам. Люди уверены, что врачом может руководить только корысть. Поймите, нельзя изменить "отдельно взятое" отношение к пересадкам органов. Ведь трансплантология - это "верхушка айсберга", те самые высокие технологии, которые в любой стране существуют "на вершине" всех достижений медицины. У человека должен быть в основном "добрый" опыт общения с медиками и медициной в целом. А если "скорая" вовремя не приехала и в поликлинике нахамили, возникает отторжение всего, что связано с "белыми халатами". Кроме того, есть еще и особенности национальной психологии. Громадное большинство россиян внутренне не готовы принять мысль о том, что можно и после смерти помочь другим людям.
- Неужели наши люди уже не способны сострадать и чем-то делиться?
- Тут есть некий парадокс. Потому что в целом российский человек умеет и хочет делиться. У нас ведь нет проблем с родственным донорством! Бывает, что люди приходят чуть ли не целыми семьями - все готовы отдать часть своей печени или почку ребенку. Иногда донорами становятся не самые близкие родственники. А к посмертному донорству отношение чаще всего негативное. И люди готовы охотно поверить любой "страшилке" про то, как кого-то "режут на органы". Потому что информированность общества о трансплантологии - нулевая. Зато стремление к скандалам - неистовое и вечное...
- Тогда я тоже задам вопрос из разряда "вечных": что делать?
- Повышать уровень медицины на всех уровнях. Не только путем закупки оборудования или даже повышения зарплаты. Надо учить медиков. В стране кафедра трансплантологии существует в одном-единственном институте. А больше этому нигде всерьез не учат. И все наши пациенты годами приезжают к нам на обследование и контроль - больше некуда ехать, у врачей нет нужной информации. А ведь общественное мнение часто и начинается с врача, который говорит: "Пересадка печени? Да бред все это, ну месяц человек проживет - а потом все равно помрет..."
ЧУЖОЕ СЕРДЦЕ ПОМНИТ "ХОЗЯИНА"?
- Сергей Владимирович, сейчас во всем мире бурно развиваются клеточные технологии. Вот совсем недавно пришла новость, что американским ученым удалось "вырастить" из собственных клеток пациента "новый" мочевой пузырь - взамен больного органа. Возможно, мечты об изготовлении "запчастей" для человека скоро станут реальностью? И тогда проблема донорских органов исчезнет?
- Я не отрицаю такой возможности. Но речь может идти только об очень дальней перспективе, пока это всего лишь поисковые работы. И, наверное, не случайно вырастили именно мочевой пузырь. Это мышечный орган, довольно простой по устройству. Его нельзя даже сравнивать с печенью. Исследования в области клеточных методик очень важны. Но в ближайшие десятилетия без донорства - и посмертного, и родственного - нам все равно не обойтись.
- Операции по пересадке органов до сих пор окружены множеством загадок, слухов. Иногда появляются сомнительные, но сенсационные гипотезы. Недавно, например, американский ученый, профессор психологии Гэри Шварц обнародовал данные, которые вызвали бурную дискуссию в мировом научном сообществе. В результате долгих исследований профессор пришел к выводу, что пересаженные донорские органы способны менять личность пациента. Человек якобы обретает склонности и привычки бывшего "хозяина" сердца или печени, меняется даже образ жизни пациента. Вы сочтете, наверное, что такое предположение - просто бред, плод больной фантазии?
- Я бы так не сказал. В любом случае это очень интересно! И есть повод для размышлений. С одним я точно согласен: операция по пересадке печени практически всегда изменяет людей. Задумайтесь, например, о родственных донорах. В нашей практике очень часто это отцы больных детей. Один строитель, другой лесоруб - и так далее. Бывает, что ради спасения ребенка человек должен круто изменить свою жизнь, к примеру, бросить пить. Ведь донорская печень должна быть здоровой! Это удивительные истории: мужчины прощаются с пивом и водкой, ожиревшие женщины худеют на десятки килограммов и становятся изящными... Представьте себе: и мать, и ребенок долго готовятся к операции, ждут ее со страхом и надеждой. Наконец наступает кульминация: пересадка сделана, ребенку больше не грозит смерть. И мать понимает, что обязательно должна сохранить драгоценность, доставшуюся такой дорогой ценой, - сберечь здоровье ребенка. А ребенок растет, он здоров, но все же ему нужен определенный режим, он обычно знает о перенесенной операции, о том, что мама, в сущности, родила его дважды. Эти дети иначе относятся к жизни. Между взрослым и ребенком возникают особые отношения, их объединяет испытание, через которое они вместе прошли. Никто об этом не говорит, но оба это знают. И такое сокровенное знание накладывает отпечаток на всю их жизнь.
Так что в главном иностранный профессор прав: пересадка действительно изменяет личность человека. Только никакой мистики в этом нет. Хотя тайна, наверное, есть. Бесконечно интересная тайна взаимоотношений науки, медицины - и судьбы конкретного человека.
В США у водителя на брелоке часто висит специальный маленький ключик, который так и называется - "ключ жизни". Это знак того, что человек в случае смертельной аварии согласен на изъятие органов. Как вам кажется, уважаемые читатели, готовы ли вы разрешить посмертное использование ваших органов для спасения жизни человека?
P.S. Всего в отделении профессора Сергея Готье сделано 172 пересадки печени. 97 из них - детям в возрасте от полугода до 15 лет.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 14051

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...