Студенту театрального училища Алексею Чадову было 20, когда судьба подарила ему яркую роль в фильме Балабанова «Война». Молодой актер сыграл русского солдата Ивана Ермакова, прошедшего сквозь плен, кровь и ужасы чеченской кампании. С тех пор минуло ровно 20 лет. Чадов стал известным актером, сыграл десятки ролей. Но этого ему показалось мало, и он отважился на режиссерский дебют. Снял фильм «Своя война. Шторм в пустыне», который в эти дни выходит на экраны. И сам же исполнил в картине главную роль.
Чадов давно мечтал сделать фильм в качестве то ли продюсера, то ли режиссера. «Хотелось чего-то такого, — делился он два года назад в интервью для «Труда», — остросюжетного, жанрового, но и одновременно драматического, героического, от чего на съемочной площадке кружится голова. Чего-нибудь в стиле выдающихся голливудских лент «По соображениям совести» Мэла Гибсона, «Снайпер» Клинта Иствуда, «Повелитель бури» Кэтрин Бигелоу.
Однажды он полетел в Екатеринбург на дни памяти своего наставника Алексея Балабанова. Там, на родине режиссера, он представлял зрителям фильм «Войн-а». В зале сидели молодые люди, и Чадова поразило, что картина, снятая 20 лет назад, вызывает у молодого поколения такой искренний и взволнованный отклик. Дома первым делом положил перед собой стопку чистой бумаги и начал писать сценарий. А образ сержанта Ивана Ермакова взял с собой как талисман.
Его героя в «Своей войне» тоже зовут Иван Ермаков. Все тот же подтянутый, мускулистый, надежный, верный своему слову, только ставший 40-летним мужчиной. У которого уже подрастает сын, интересующийся, как и отец, военным делом, за что ему пеняет бывшая жена (эпизодическое появление Кристины Асмус). Чечня давно осталась для Ермакова в прошлом, но война вновь призывает Ивана к себе. На сей раз война сирийская, для него непонятная, далекая, чужая. Но герой поставлен в такие условия, что не может поступить иначе.
«Русские на войне своих не бросают», — повторяет Иван фразу, впервые сформулированную генералом Скобелевым и ушедшую в народ после балабановского «Брата-2». Вооружившись удостоверением журналиста московского телеканала (легенда для своих) и ксивой сотрудника ОБСЕ (легенда для чужих), Иван отправляется в Сирию. Там в плену у террористов на подконтрольной США территории оказались его боевые товарищи из ЧВК «Шторм», за которых бандиты требуют выкуп...
Фильм не пытается разобраться, кто виноват в многолетней сирийской войне. Не задает вопроса, что там делают русские, равно как и американские, и турецкие войска. Не выясняет, хорош или плох президент Башар Асад. Война для героев фильма, в том числе и для обездоленных сирийцев, — суровая данность, которую нельзя изменить. Война — это размолотые в цементную труху города, это нищета населения, это обгоревшие машины и трупы вдоль дорог, это сгусток боли, крови, страданий.
Но в этом аду можно попытаться найти и спасти дорогих для Ивана людей, в том числе своего бывшего боевого командира Седого (концертная роль Виталия Кищенко). А потом судьба подбрасывает ему еще и девочку-беженку из Йемена. И поначалу чужая для Ивана война становится ему своей, личной. И этот жертвенный мотив спасения чужих жизней выводит картину «Шторм в пустыне» из разряда типовых пропагандистских блокбастеров, которыми в последние годы изобилует отечественный экран. Фильм получился у Алексея Чадова таким, каким он его задумал: жестким по военному материалу, достоверным по фактурам (что удивительно: снимали в Крыму и в Турции), динамичным, гуманным.
Его герой, похожий на бравого солдата из русских сказок, словно заговоренный от пуль, своей отвагой и харизмой завоевывает симпатии местного населения и уважение американских солдат. А в финале, окруженный бандитами, вызывает огонь на себя — как это было в памятной «Войне». Новая лента, как и следовало ожидать, во многом наследует фильму Балабанова. Повторяет некоторые сюжетные коллизии, отчасти дублирует характеры героев и обстоятельства, в которые они попадают. По сути, это продолжение балабановской ленты, ставшей классикой современного кино.
Фильму Чадова, как всякому сиквелу, пусть и весьма искусному, участь стать шедевром не грозит. Но украшением текущего репертуара этот технологичный, высокобюджетный и антивоенный по своей интонации фильм вполне может стать. Для нынешних, бедных на культурные события времен это уже немало.
