Труд: Дмитрий Дибров: «Я начал новую, шестую жизнь»

— Дмитрий! Что за игры?

— По-настоящему жестокие игры! Проект уникальный, хотя бы потому, что состоит сразу из нескольких жанров. Во-первых, при просмотре программы неизбежен эффект боления, ведь среди участников много звезд, а полоса препятствий по-настоящему сложная и не каждому чемпиону под силу. Представляете, человек, обогащенный славой, только что с гламурной тусовки, падает лицом в желтую аргентинскую жижу? Вместе с ним плавает его корона. Тут есть и другой момент. Камера берет крупный план, и я вижу, что привело человека на олимп славы, вижу, как в нем просыпается злобный боец. Ведь многие из них когда-то приехали в Москву и не раз падали лицом в грязь. Не вопрос, упадешь ли ты. Упадешь! Вопрос — поднимешься ли ты?

— Вам тоже приходилось падать лицом в грязь?

— В жизни? 18 миллионов раз! Просто у каждого грязь своя: для кого-то это значит жить на вокзале, а для меня это означало уйти с первых эфирных позиций, чему вы стали свидетелями около шести лет назад.

— Вы могли бы стать участником этого проекта?

— Конечно! Но спросите, смог бы я выйти в финал. Очевидно, нет.

— Эта телеигра — западный формат. Как «Жестокие игры» будут выглядеть по-русски?

— Наша съемочная группа внесла свое ноу-хау в проект, создав недалеко от полосы испытаний студию, напоминающую бунгало племени гаучо, где я вместе со звездным гостем обсуждаю игру, задаю участникам вопросы и сообщаю им о выбывании. Вот и еще один жанр — ток-шоу.

— Наверное, другой жанр, который вы имели в виду, — это программа о путешествиях, ведь Аргентина — страна для русских достаточно экзотичная.

— Да. Мне кажется, у русских одно название «Аргентина» вызывает теплые чувства. Наверное, это связано с тем, что ее жители не успели еще нам, русским, насолить. Программа покажет всю эту экзотику, и зритель из Уфы и Саранска сможет своими глазами увидеть красоты Буэнос-Айреса.

— Чем лично вас поразила столица?

— Здесь я увидел настоящее танго, главным элементом которого является страсть! Танго в Буэнос-Айресе танцуют повсюду. В шесть вечера на улицах собирается не только молодежь, но и старички в сюртучках, и все танцуют. Любой желающий может прямо на месте получить пару уроков танго, чем я не преминул воспользоваться.

— Вам недавно исполнилось 50 лет. Это как-то отразилось на вас?

— Внутри я все тот же человек 16 лет, который порой совершает такие же глупые поступки, как в молодости. Просто я начал новую, шестую жизнь.

— Совсем недавно вы стали отцом в третий раз. Можете поменять сыну подгузник?

— Нет. Для смены подгузников есть целый коллектив, в этом нет доблести. Я могу сделать другое: принести Саше специально отобранные произведения Моцарта, которые в первые дни жизни особенно формируют перегородку между левым и правым полушариями мозга. Вот такой я папа.

— Еще детям с младенчества надо показывать произведения великих художников.

— У моего Саши самое восхитительное произведение искусства перед глазами — это его мама! Ничего подобного еще никем не было создано и вряд ли когда-нибудь будет. По крайней мере с видео у нас во-прос решен!

— Недавно гостем вашей программы «Временно доступен» стал гуру моды Пьер Карден. Какие впечатления от встречи с этим человеком?

— К сожалению, месье Карден отполирован полувеком публичных выступлений, и докопаться до чего-то стоящего мне не удалось. Видно, такая журналистика, которую мы практикуем в нашей программе, на Западе не очень известна. Мне бы скорее хотелось рассказать про другого гостя студии, который не прекращает меня восхищать. Это Галина Борисовна Волчек. Знаете, что она сказала? «Послушайте тишину — она отличается от той тишины, которая была в 70-х, 80-х годах, и особенно от предвоенной тишины». Вот это мысль!

— Недавно в программе «Прожекторперисхилтон» прозвучала шутка о том, что, когда Дибров в Ростов приезжает, родителям надо всех девок от него прятать. Можете прокомментировать?

— Нет. Зачем?

— Тогда что можете ответить тем, кто считает, что Дибров меняет девушек, как галстуки?

— Девушек я меняю с такой же периодичностью, с какой Марс вращается вокруг Земли. А если покопаться в грешках злопыхателей, то выяснится, что я делаю это реже, чем они меняют своих пьяненьких возлюбленных в грошовых пивбарах. Да и девушки эти страшнее, чем любая из тех, с кем я когда-либо в жизни позволил себе выпить шампанского. Вполне естественно ненавидеть все, что является укором собственной судьбе.

— Вы часто критикуете молодежь. Могли бы объективно покритиковать собственных детей?

— Если вас критикует Дибров и вы человек думающий, для вас это травма надолго. Но я делаю это с твердым убеждением, что это послужит для творчества, а не чтобы просто потешить свое дряхлеющее самолюбие. Как я могу критиковать свою дочь? Она самая большая умница! Окончив самую старую частную школу Франции, она поступила в местный университет практически без экзаменов и спустя полгода занятий стала вхожа во все редакции главнейших изданий Парижа. Она же Диброва!