В «Сатириконе» Константин Райкин выпустил «Сирано де Бержерака» Ростана. Еще осенью он рассказывал «Труду» про то, что думал об этой постановке давно и что это единственный случай, когда на сцене его театра появляется пьеса, героя которой он сам когда-то играл. В премьерном спектакле Сирано постоянно ведет бой – с теми, кто осмелится его оскорбить, с врагами на войне, с вельможами, желающими привлечь на свою сторону и обуздать свободолюбивого поэта, с голодом и холодом из-за бедности, которой он обязан несговорчивому нраву. И даже чувства Сирано и Роксаны по отношению друг к другу здесь напоминают поединок.
Режиссер хотел избежать сентиментальности, слащавости, и это ему удалось. Для постановки он выбрал перевод Владимира Соловьева, который гораздо короче перевода Татьяны Щепкиной-Куперник и лишен его пышности. А то, как прекрасно читают актеры Константина Райкина поэтический текст, надо слышать! Впрочем, в спектакле проскальзывают и фразы из нашего сегодняшнего лексикона, а неунывающий кондитер Рагно свой рецепт печенья облекает в форму рэпа. Здесь нет нарядных исторических костюмов, герои одеты современно, хотя зрителю это не бросается в глаза. И на сцену не выходит ни одна женщина, кроме Роксаны – второстепенными лицами тут выступают картонные фигуры, с которыми, как кукловоды, работают актеры Антон Егоров и Кирилл Бухтияров.
В начале спектакля, идущего два часа с небольшим, зрителей ненавязчиво просвещают. Например, сообщают, что «Бургундский отель», где начинается действие, был первым стационарным театром во Франции, а Руан – это город, где казнили Жанну д'Арк. На задник сцены проецируется портрет прототипа главного героя, реально существовавшего Эркюля Савиньена Сирано де Бержерака, бывшего поэтом, драматургом, философом.
Главного героя в очередь играют два молодых актера – у Даниила Пугаева Сирано получился очень решительным, а у Ярослава Медведева – рефлексирующим. Но все-таки в главном этот персонаж у них схож: поэт и фехтовальщик от Бога, не пасующий ни перед сильными мира сего, ни перед ста вооруженными противниками, Сирано не может победить главного врага – комплекс неполноценности из-за большого носа. И это мешает ему разглядеть любовь Роксаны (Екатерина Воронина), становящуюся очевидной в этой постановке с первой их встречи в кондитерской Рагно.
Героиня так и льнет к своему кузену, и выгибает свое тело дугой к нему, если он отстраняется. Кажется, и про свое чувство к Кристиану она придумала только затем, чтобы Сирано возмутился и начал бороться за ее любовь с таким же пылом, с каким накануне сражался с графом Вальвером (кстати, сцена дуэли на шпагах поставлена очень изобретательно). А поэт не оправдывает ожидания красавицы и сразу соглашается отдать ее другому – из гордости. Но этим чувством и Роксана наделена в той же степени, что и кузен. Увы, все это практически до самой смерти Сирано мешает им соединиться. Можно сказать, что в поединке двух своеволий здесь проигрывают оба.
Но есть еще препятствия между влюбленными – это, например, граф де Гиш, от которого зависит, отправлять ли Сирано и Кристиана на войну. Ее тема в наше время звучит актуально, особенно горестный женский возглас Роксаны: «Лишь кто-нибудь понравится... И нет...Уходит на войну...»
Неожиданно пронзительно звучит из магнитофона песня Сержа Генсбура «В лесу прифронтовом», исполненная им на русском языке – режиссер как бы протягивает ниточку между французской и русской культурой.
Пережить тяготы войны Сирано помогает любовь и поэтический гений. Весь лагерь французов на сцене накрыт огромным рулоном его стихов к Роксане, а второй такой расстелен внизу ковром. Именно на него, как на врага, с остервенением набросится Кристиан (Илья Гененфельд), после признания Роксаны, что ее чувство питают главным образом поэтические строки писем, получаемых ей с поля битвы. В безразмерной и талантливой рукописи симпатичный гвардеец запутывается, как в простыне, на которую ему так никогда в жизни и не доведется улечься с Роксаной как со своей законной женой.
Зато Сирано ни разу не становится пешкой в чужой игре, и в этом – его победа, хотя в конце концов он платит за нее жизнью. Но ему чужд голос благоразумия, Сирано не желает посвящать стихи министрам и вступается за другого поэта».
На пороге смерти Сирано перечисляет главных врагов, борьбе с которыми отдал жизнь: ложь, подлость, зависть, лицемерье. Знак бесконечности, высвечивающийся на заднике сцены напротив его имени, предрекает, что такова участь всех истинных поэтов, и во времена Ростана, и сейчас, и в будущем.
И с этим трудно спорить, если речь идет о поэтах истинных.
