«Коррупционеры — наша новая нефть!» — к такому выводу можно было прийти весной после ознакомления с докладом главы Следственного комитета Александра Бастрыкина о работе ведомства в 2020 году. Особенно впечатляли данные о возмещении ущерба, нанесенного преступным миром государству и потерпевшим гражданам: только на стадии следствия было арестовано имущество обвиняемых на сумму более 52,5 млрд рублей. Редкий нефтяной фонтан даст вам такую сумасшедшую прибыль.
Более пятой части этого добра изъяли у коррупционеров, которых разоблачили аж 18,5 тысячи, но в суд ушло лишь 8639 уголовных дел против 9571 человека. Остальным удалось сбежать от отечественного правосудия или как-то открутиться. Зато на скамью подсудимых в нынешнем году удалось усадить 466 граждан с «особым правовым статусом» — так называемых неприкосновенных. А у них-то наворованного добра должно быть немерено!
Но после сообщений Генпрокуратуры на ту же тему успехи правоохранительной системы начинают меркнуть и блекнуть. Ибо, как заявил начальник управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции Виктор Балдин, в конечном итоге по коррупционным делам в стране было осуждено менее тысячи правоохранителей и чуть больше 500 чиновников, что составляет 8,1% от всех негодяев, разоблаченных Следственным комитетом. Или следаки разучились доказывать? «Обвинительные приговоры состоялись в отношении 949 должностных лиц правоохранительных органов, 539 должностных лиц органов государственной власти и местного самоуправления, 58 депутатов регионального и муниципального уровня, совершивших преступления коррупционной направленности», — сказал Балдин. И добавил, что реальное лишение свободы получили порядка 18% осужденных, условное заключение — 35%, штраф — 40%.
Ну о «посадках» помолчим, поскольку в этих делах нет преступлений против личности. А по другим, особенно экономическим преступлениям, хорошо известно, что тюрьма еще никого и никогда не исправляла. Зато о штрафах поговорим подробнее.
Эта кара была включена в УК России в 2011 году. Статью написали жесткую: штрафы могли назначаться в стократном размере от суммы взятки — лишь бы не более 500 млн рублей с одного человека. И даже посредничество во взяточничестве влекло наказание штрафом в размере от двадцатикратной до девяностократной суммы взятки.
Но уже через пару лет судебная статистика в соединении с данными от Федеральной службы судебных приставов показала: гигантские штрафы за крупные взятки реально платят единицы. К примеру, в 2014 году за первые полгода штрафов с коррупционеров было собрано 6,4 млрд рублей, а за тот же период 2015-го — чуть меньше 1 млрд. Выяснять причины не стали, но закон поправили: предел штрафов для коррупционера был снижен до десятикратной суммы от полученной взятки (то есть за доказанную взятку в миллион рублей стало можно откупиться 10 млн).
А теперь выясняется, что и эти штрафы в государственную казну почти не поступают. Как зафиксировано в материалах ФССП России, на 1 июля 2021 года на исполнении у приставов находилось свыше 6,2 тысячи исполнительных производств по взысканию штрафов, назначенных за преступления коррупционной направленности, на общую сумму 30,9 млрд рублей. Обратите внимание: речь идет о «невзысканных штрафах». Из них свыше 1,9 млрд рублей — штрафы свеженькие, нынешнего года, а более 28 млрд рублей — долги прошлых лет. Причем за нынешние полгода приставам удалось взыскать с 1 тысячи осужденных лишь 337 млн рублей — капля в море. И в розыск объявлены лишь 583 осужденных коррупционера, задолжавших свыше 1,4 млрд рублей — еще четыре капли. Правда, для погашения задолженности приставами разыскивается имущество 132 должников.
Но общий итог ясен: при такой работе государственной сети коллекторов страна может не рассчитывать на «новую нефть» из карманов коррупционеров. Фонтан иссяк.
