В начале Великой Отечественной было, понятное дело, не до спорта: враг стоял у ворот Москвы, взял в блокадное кольцо Ленинград, рвался к Волге. Какие уж тут соревнования и матчи? Но люди не могут жить одной только войной. И это понимали даже в Кремле...
В начале 1943 года Сталин издал приказ, согласно которому с фронта отзывали ценных специалистов в разных сферах деятельности, в том числе науки, культуры, спорта. Однако в Москве футбол возродили еще раньше: с апреля 1942-го начались матчи первенства города, которое выиграли динамовцы.
Большинство известных до войны московских футболистов не попали на фронт. Игроки ЦДКА, «Динамо» и «Крыльев» служили в тыловых частях, чаще в охране или инструкторами по физподготовке. Спартаковцы и торпедовцы работали на заводах. Тем не менее чемпионаты столицы проводились также в 1943 и 1944 годах. А в конце 1943-го, когда на территории СССР еще продолжались кровопролитные бои, начались матчи за Кубок страны. В финале в августе 1944-го ленинградский «Зенит» обыграл ЦДКА и стал обладателем Кубка. А ведь часть из тех игроков-победителей пережили блокаду!
«Люди гибнут, а вы тут мячик гоняете...»
В мае 1942-го, когда блокада вокруг города на Неве еще не была снята, состоялся знаменитый матч между «Динамо» и сборной Балтийского флота. Часть игроков работали на предприятиях Северной столицы, других отозвали из воинских частей. Так, вратарь Виктор Набутов на тот момент участвовал в самых кровопролитных боях на подступах к Ленинграду. И если бы его не отправили готовиться к играм, вряд ли он остался бы жив.
В истории тот матч остался как еще одно подтверждение стойкости и героизма советских людей. Но тот же Набутов потом вспоминал, как раненые бойцы, пришедшие к футбольному полю из ближайшего госпиталя, костерили игроков обеих команд: «Тут рядом народ от пуль и голода мрет, а вы мячик гоняете!» Такие вот разные взгляды на историю...
В Сталинград сразу после того, как от города отогнали фашистов, отправили московских спартаковцев, которые 2 мая 1943 года сыграли с местным «Динамо». Непросто среди развалин было найти подходящую площадку для игры — матч пришлось проводить в пригороде, в Бекетовке. И какова же была радость 10 тысяч раненых солдат и местных жителей, пришедших посмотреть игру, когда «Динамо» обыграло москвичей со счетом 1:0.
А летом 1944-го в Москве состоялся и международный матч! Вот что рассказывал «Труду» один из его участников, нападающий ЦДКА и сборной СССР Валентин Николаев:
— Предложившее сыграть посольство Великобритании в СССР настаивало, чтобы против их команды выставили сборную страны. Но чиновники перестраховались, взяли «Крылья Советов», усилив команду игроками других клубов. Стадион «Динамо» по периметру был оцеплен бойцами НКВД, у входа на арену собралась толпа. Однако играли мы при пустых трибунах — не пустили даже тренеров ведущих московских клубов. Боялись конфуза — проигрыша англичанам. Да и мы выходили на поле с дрожью в коленях.
Первым же касанием мяча англичанин издалека лупанул по нашим воротам, и опытный вратарь Александр Головкин лишь проводил его взглядом в сетку. Кое-как мы пришли в себя и разглядели: некоторые наши соперники в почтенном возрасте, кто с заметным брюшком, кто в очках, а кто не в бутсах, а солдатских ботинках. В итоге мы их разнесли 19:1. Как оказалось, ту команду собрали из британских летчиков, журналистов и сотрудников посольства.
Еще один интересный турнир состоялся в Тегеране сразу после завершения международной конференции с участием лидеров антигитлеровской коалиции. В Кубке шаха участвовали иранские футболисты, лондонский «Арсенал» и команда 131-го мотострелкового полка, усиленная будущими звездами советского футбола: Алексеем Хомичем, Всеволодом Бобровым, Константином Бесковым, Сергеем Соловьевым, Владимиром Грининым. Конечно, в таком составе советская команда выиграла турнир, а ее капитан Хомич получил главный приз из рук шаха Ирана.
Проведение чемпионатов СССР по легкой атлетике возобновили в 1943 году. Хотя знаменитая эстафета по Садовому кольцу Москвы, в которой традиционно выступали сильнейшие бегуны страны, не была отменена во время войны ни разу.
Турнир на звание абсолютного чемпиона СССР по боксу тоже вернули на ринги в 1943-м. Некоторых его участников «выдернули» из дальних мест. А Николая Королева даже оторвали от участия в диверсионных операциях за линией фронта! Правда, в ходе подготовки к боям на ринге Королев надорвал мышцу и был вынужден сняться с турнира. В его отсутствие чемпионом стал средневес Евгений Огуренков. Зато уже в 1944-1945 годах вне конкуренции был сам Королев. Отметим: Королев и Огуренков, будучи друзьями еще до войны, в июле 1941-го записались в ОМСБОН — диверсионное подразделение, собранное из спортсменов высокого уровня. Оба участвовали в сражениях...
Такая разная судьба братьев Бобровых
В действия упомянутого выше приказа Сталина от 1943 года сплошь и рядом вмешивался «человеческий фактор» (хотя такого выражения те времена не употребляли). В какие-то подразделения документ пришел с опозданием, где-то его проигнорировали военачальники ввиду нехватки личного состава, а немало спортсменов высокого уровня сами рвались воевать до победы.
Весьма наглядно этот самый «фактор» проявился в драматической истории братьев Бобровых, о которой мне рассказали родственники и друзья Всеволода Михайловича. Всеволод и его брат Володя с юных лет удивляли тренеров своим невероятным мастерством. Причем до войны Владимир ярче проявил себя в футболе, а Сева — в хоккее с мячом. Володя, будучи на год старше, успел поиграть и за команды мастеров. Но с началом войны отказался о брони, которую ему предоставляли, и ушел в самое пекло. Участвовал в тяжелых боях с июля 1941-го.
После ранения лечился в госпиталях Ярославля, где его случайно встретил горьковский футбольный тренер Дмитрий Богинов. Узнав в молодом офицере юнца, в 17 лет творившего чудеса в нападении ленинградского «Динамо», Богинов уговорил его подключиться к его команде, практически решив вопрос с демобилизацией лейтенанта Боброва. Но тут Владимиру сообщают, что вся его родня погибла в Ленинграде от голода и бомбежек...
Как позже выяснилось, информация была ошибочной, но Владимир, не долечившись, вернулся на фронт. Уже в мае 1945-го грузовик, в котором он находился на переднем сиденье, наехал на мину. Ногу разорвало в клочья. Ее кое-как сшили, но о футболе не могло быть и речи. Человек рукастый, он соорудил из ботинка и конька что-то вроде протеза и таким образом ухитрился заиграть в хоккей, хотя, конечно, уже не в командах высшего дивизиона.
А тренер Богинов тоже был призван в армию, работал в системе военкоматов. В Омске он руководил отправкой на фронт местных призывников. Увидев в списке Всеволода Боброва (тот был эвакуирован в Омск как рабочий ленинградского завода), затребовал его личное дело и понял, что это младший брат Владимира. Из соображений «пусть хотя бы один из семьи Бобровых останется жив» написал напротив его фамилии «дистрофик» и оставил в Омске. Вскоре Сева стал ведущим футболистом и хоккеистом местного «Прогресса», объездил с матчами города Сибири, а после первого же турнира в Москве за него начали бороться все столичные команды. В начале 1945-го уже считался самой яркой звездой советского футбола и хоккея, а в 1950-х — капитаном и лучшим игроком сборной СССР в обоих видах спорта...
P.S. Теперь представим, сколько прекрасных — талантливых, сильных и мужественных людей — не дожили до Победы, остались лишь на старых выцветших фотографиях и в строчках протоколов спортивных соревнований. Вечная им память!
