Неистовому Бари Алибасову исполнилось 65. Одни относят его к основателям современной российской музыкальной индустрии, другие — к ее самым мощным фрикам. Человек, создавший культовую в 1990-е годы группу «На-На», познал и громкую славу, и почти что отшельничество, а сейчас полон планов переустройства шоу-бизнеса.

— Недавно в Кремле прошел ваш творческий вечер. Кто из его участников более всего удивил вас самого?

— Группа «На-На». Я за 45 лет привык создавать на сцене такое, что публику не просто удивляет, а провоцирует, даже конфузит. Но на этот раз поражен был я сам — сумасшедшей энергетикой, ураганным темпом, в котором работают ребята. Причем Слава Жеребкин или Вова Политов в группе 22 года, а совсем молодые участники — только три, но из зала невозможно было понять, кто младше, старше и в ком больше энергии.

— Ваши солисты могут петь все: от рока и попсы до самой сложной акапельной классики. Почему же их практически нет в телеэфире?

— А по какой причине избирательно развивается вся российская экономика? Кого-то допускают к отраслям и ресурсам, кого-то нет: Я на протяжении многих лет изо всех сил пытался сделать хоть что-то. Пока, к сожалению, в обществе нет понимания того, насколько важна массовая музыка для, я бы сказал, бетонирования национального самосознания. Ну вот что нас в России, кроме музыки, объединяет? Все остальное — национальность, религия, социальный статус — разъединяет. Однако в нашей стране массовую музыку растащили на кормушки, в основном телекомпаниям.

— Прошло «Евровидение», «Бурановские бабушки» нашумели на всю Европу. Но серьезные музыканты считают, что подобным непрофессиональным номером Россия позиционировала себя как страна третьего мира.

— Я каждый год повторяю: «Евровидение» никакого отношения к музыкальной индустрии не имело и не имеет. У него бывают мутации и вывихи, в качестве каковых оно может вдруг выбросить какую-то замечательную песню или артиста. Но ждать от этого конкурса музыки глупо и смешно, потому что это прежде всего телевизионное шоу, которое к тому же стало политизированным: страны сгруппировались между собой, и соседи голосуют за соседей. Раз от разу побеждают не яркие самобытные номера, а клоуны. А теперь вообще старушки выступили. Завтра, наверное, придет очередь младенцев с сосками.

— Вы не жалеете, что когда-то уехали из России покорять Америку, а в итоге, похоже, потеряли место в российском шоу-бизнесе?

— Джордано Бруно или Сократ, как и многие другие великие личности, которых спалили, отравили, сожрали каким-либо еще способом их современники, потеряли саму жизнь — но не потеряли своего места в истории и культуре человечества.

— Когда-то к вам на шоу и сам Путин приходил... Может быть, теперь попробуете возобновить старые контакты?

— Но вы же должны понимать: не все зависит от Путина. Он не может заниматься каждым гвоздиком. Нужна общенациональная стратегия в образовании, науке, искусстве, духовной жизни. А этого ничего нет. Все растаскано по норам, чуланам, клеткам. В советское время на всех уровнях — от районного управления культуры до союзного министерства — существовали подразделения, отвечающие за эстраду. Сейчас их нет.

А выйдите на улицу — у нас всюду афиши американских артистов. Вы можете себе представить, чтобы Нью-Йорк был завешан афишами наших эстрадников?

— Но англоязычную эстраду весь мир слушает. А русских там бесполезно широко рекламировать — все равно на концерт пойдут только эмигранты.

— Нет, дело не в этом. Мы просто не можем въехать на гастроли в Америку без официального разрешения Ассоциации музыкальных исполнителей США. Нам каждый раз надо собирать кучу документов, чтобы доказать, что мы не отнимаем у американских музыкантов работу. Во Франции иностранная музыка не имеет право занимать более 40% времени в телеэфире. А у нас по Первому каналу показывают весь вечер каких-нибудь U2.

— Давайте отойдем от мировых проблем. Отремонтировали сгоревшую зимой квартиру?

— Самая грязная часть работы сделана: пришлось сдирать штукатурку вплоть до кирпичей, чтобы устранить запах гари. Восстановлены коммуникации, выровнены стены, теперь можно белить и красить. Я уже закупил мебель, дел осталось немного, и они приятные — творческие, дизайнерские. Я вообще очень рад, что этот пожар случился.

— Почему?!

— Во-первых, потому что началась новая жизнь. Я в той квартире прожил 15 лет, уже все обветшало. И во-вторых, столько людей откликнулись на мою беду! Все коллеги из нашего цеха, как и многие совсем не знакомые мне люди, откликнулись на беду, приносили конверты с деньгами. Даже бомжи на улице подходили и желали скорейшего восстановления.

— Как отдыхаете?

— У меня отдых — это смена деятельности. Например, заканчиваю музыкальные дела — принимаюсь за научные. С 10-го класса, когда я прочел книжку Иосифа Шкловского «Вселенная, жизнь, разум», плотно занимаюсь темой эволюции сознания. Мне интересно все: от состояния квантовой механики до разных теорий существования материи во Вселенной.

— Вы такой открытый, горячий человек, что меня поразило одно ваше признание — будто вы не верите в чистую любовь.

— Я знаю, что такое любовь и откуда она берется. Это высокий уровень дофамина (вещество, влияющее на мозговые процессы. — «Труд-7»), концентрация которого рано или поздно, обычно к третьему году совместной жизни, падает. И любовь исчезает: Любовь — иллюзия, фантом. Есть физиологическое влечение, которое возникает в ответ на запахи, формы, тип поведения, на которые запрограммирован ваш генетический код.

— Так вы никогда не влюбляетесь?

— Конечно, влюбляюсь, но просто понимаю, как это происходит. И хорошо, что со мной это случается довольно регулярно, раз в полтора-два года. Меня это побуждает к творчеству, и примерно с той же частотой появляются мои новые программы. Вот сейчас влюбился и благодаря этому буквально за три недели сделал новую программу.

— Сколько вашей возлюбленной лет?

— По секрету — она уже довольно старая, ей 25. Всего лишь на 40 лет моложе меня. Все мои жены до того были не старше 18. Но я хочу сделать ей предложение.

— Точно знаю, кого вы любите вне зависимости от возраста и количества дофамина, — сына.

— Сын (специалист по информатике, бизнес-тренер. — «Труд-7»), к сожалению, слишком экстремален. Я его учил быть адекватным, то есть правильно оценивать среду обитания и выстраивать стратегию выживания. Но, к сожалению, у него не всегда это получается. Иногда он, понимая условность и ложность рамок, устанавливаемых обществом, ведет себя открыто наперекор. И это, боюсь, может причинить ему неприятности.

Наше досье

Бари Алибасов, музыкант, продюсер

Родился в 1947 году в Чарске (Казахстан).

Окончил Усть-Каменогорский строительный институт в 1969-м. Учился в музыкальном училище на ударника (образование не завершил).

Создал группу «Интеграл» в 1966 году, стал с ней лауреатом первого всесоюзного рок-фестиваля «Тбилиси-80», двенадцатого Международного фестиваля молодежи и студентов в Москве (1985). В 1989-м создал группу «На-На».