В нашей семье главный герой - мой дед Никита Захарович Настенко. Уроженец мелкого села на границе Краснодарского и Ставропольского края. Закончил Ростовский университет, защитил кандидатскую, готовил докторскую. Стал одним из главных специалистов по грибам-вредителям. В первые месяцы войны руководил хим- и бактериологической защитой Ростова. В сентябре 1943 года от него перестали приходить письма. Официально – пропал без вести.
Один из научных трудов, опубликованных Никитой Настенко до войны
В детстве я расспрашивал родителей о нем. Но мама лепила из него какого-то безликого святого, без каких-то конкретных рассказов. Так ведь в 1941 ей было лишь 8 лет. Бабушка (вдова) отзывалась о нем очень редко, и нехорошо. Когда я стал взрослым, она заявила, что дед сильно гулял налево. Но, зная характер бабушки, не исключаю, что преувеличила или даже выдумала.
Лишь в зрелом возрасте я узнал некоторые важные подробности, причем, от чужих людей. В конце 1980-х двоюродный брат моего деда Алексей Корсаков ехал на электричке. К нему подсел незнакомец и спросил:
- Вы Настенко? Никита – ваш брат?
- Нет. Но Настенко – фамилия моей мамы. Никита – её племянник.
В молодости Алексей Иваныч был похож на моего деда, их даже принимали за близнецов, когда они учились в Ростовском университете.
- Значит, я видел последний момент его жизни. Я в августе 1943 шоферил на Курской дуге. Отвозил раненных с переднего края в госпиталь. Среди них вдруг заметил Никиту. Тяжелых загрузили в кузов, Никиту я посадил в кабину. Мы не виделись лет 15, с тех пор, как он уехал учиться. Я рассказывал про односельчан, расспрашивал его. Но Никита молчал. Я сначала думал: он, капитан, на майорской должности, не хочет панибратствовать с рядовым. Но потом присмотрелся: через наскоро сделанную перевязку на руке и голове обильно проступала кровь. Он бледнел и терял сознание.
Моя машина не заводилась, мотор барахлил. В конце концов всех раненых, Никиту в том числе, пересадили в другой грузовик. Они отъехали местов на 200. Начался авианалёт. Бомба угодила точно в них, осталась лишь громадная воронка с черными краями.
От знаменитого спортивного врача Олега Белаковского я услышал неожиданные сведения о моем деде
Второй рассказ услышал в начале 2000-х. Я брал интервью у знаменитого спортивного врача Олега Белаковского, доктора сб. СССР по футболу в 1950-60-х и по хоккею в 1970-х. Вдруг он спросил: а Никита Захарович Настенко – не ваш родственник? Моему удивлению не было предела. ФИО достаточно редкое. Оказалось, когда осенью 1941 Военно-медицинскую академию из Ленинграда эвакуировали в Самарканд, мой дед читал курсантам лекции по грибковым заболеваниям. Олегу Марковичу он запомнился тем, что, во-первых, был намного младше других профессоров. Во-вторых, после лекций в неформальном общении с Белаковским обсуждал спортивные темы. Мой дед проявил себя фанатом и знатоком баскетбола, а также парашютного спорта – и этим вызвал особое уважение Олега Марковича, который мечтал попасть в десантные войска, которые тогда только создавались.
Олег Маркович Белаковский – легенда советского спорта, врачевал лучших наших футболистов и хоккеистов
Я матери рассказал о моем разговоре с Белаковским. Она подтвердила насчет парашюта. Он до войны даже бабушку увлёк этим делом. Но после очередного прыжка она неудачно приземлилась, долго лечилась и перестала прыгать. А дед продолжал.
Осенью деда, в самом деле, эвакуировали в Самарканд. Там создавали химическое и бактериологическое оружие. Дед какое-то время принимал в этом участие. Но, видимо, дело продвигалось не особо успешно. И он взялся «бомбить» командиров рапортами об отправке на фронт. С весны 1942 уже воевал в танковых войсках. Прошел через Сталинград. Об этом можно догадаться из его писем - прямую информацию о дислокации боёв нельзя было сообщать. А сам факт того, что дед пропал без вести, но бабушка не получила официальную информацию о его гибели, оставляла маме маленькую надежду, что дед вдруг обнаружится где-то живой. Пусть даже и с другой, новой семьёй. Дед Алексей разрушил её надежду лишь в 1991 году.
