Налоговый инспектор пишет биографию художника, художник на свой манер выстраивает историю старого и нового искусства, а кинорежиссер сочиняет крепко сбитую, жесткую прозу. Вот и верь после этого пословице «Не в свои сани не садись»!
Гриша Брускин. «Все прекрасное — ужасно, все ужасное — прекрасно»
«Художники по природе своей — молчуны и буки. И высказываются они довольно-таки косноязычно. Легкий полет фантазии и эмоций Брускина — счастливое исключение», — замечает в предисловии культуролог Соломон Волков. В своих эссе о коллегах по неофициальному искусству, зарисовках о Леонардо да Винчи, Микеланджело, Карле Брюллове и Александре Лактионове автор и впрямь блещет эрудицией, сыплет яркими афоризмами и сопоставлениями. Он признается, что, разглядывая висящие в его американской мастерской коллекционные картины, разговаривает с авторами. Из этих разговоров и родилась книжка. Остроумно и ядовито оппонирует Александру Бенуа, защищая от его нападок брюлловский «Последний день Помпеи». Ругается с сегодняшними критиками, для которых качество в искусстве не представляет никакой ценности, и лихо рифмует Малевича с Яковлевым и Кабаковым, а соцреалиста Герасимова — с неоклассиком Энгром. Делает все это красиво и легко, путем импульсивных озарений.
Николай Карташов. «Крамской»
Первая биография Ивана Крамского вышла еще 125 лет назад, серьезных исследований о нем не было лет сорок, а в следующем году грядет 180-летие художника. Вот и взялся за перо генерал-майор полиции в отставке, земляк великого живописца: оба родом из Острогожска, что на Белгородчине. Не рискуя анализировать творчество, он показывает Крамского — «философа искусства»: с яркими цитатами о Верещагине, Айвазовском, Васнецове, Куинджи. А еще Крамского — лидера передвижников и учителя Репина, Нестерова, Ярошенко. Как детектив (все-таки писал полицейский) читается глава про «Неизвестную» со множеством версий насчет того, кто послужил моделью для «Незнакомки». Открытием для многих читателей станут страницы о закате жизни художника, когда тот, будучи тяжело больным, подвергался травле со стороны коллег, а критик Стасов опустился до пасквилей. Лишь похороны Крамского вылились в посмертный триумф. «Достоин ты национального монумента, русский гражданин — художник!» — восклицал над могилой Репин. Эта книга — маленький камешек в фундамент памятника.
Андрей Смирнов. «Лопухи и лебеда»
«Книжка эта — отчет о проделанной за пятьдесят лет работе, о том, как совковый кинорежиссер пере-учивался на совкового писателя», — иронично сообщает автор. После того как «Осень» (фильм, названный Бергманом «шедевром камерной музыки») изъяли из проката, Смирнов оказался отлучен от профессии. Сняв в конце 1979-го последний кадр, он «твердо решил с режиссурой завязать». Сын известного писателя, опусов своих он стеснялся. Сочинял в разных жанрах — от сентиментальной комедии «Родненькие мои» до эпической поэмы о русской деревне 1909-1920 годов «Жила-была одна баба», по которой, вернувшись в кино, поставил в 2012-м фильм. Чем-то эта проза напоминает повести Юрия Трифонова в стилистически жестком варианте. Сам Смирнов определяет ее как «размышления на обочине», возникшие не от хорошей жизни. Ведь даже его «Белорусский вокзал» вряд ли вышел бы на экран, не вмешайся Михаил Ромм. А заголовок — метафора то ли России, то ли собственной судьбы...
