Кинообозреватель «Труда» печально размышляет о том, что в ближайшие два года выйдут еще три картины этого режиссера.
Имя Сарика Андреасяна стало известно широкой публике не так давно: он снял фильм «Служебный роман. Наше время», к которому идеально подходила характеристика «за гранью добра и зла». Запомнить режиссера картина заставила — хотя бы потому, что он крайне нелестно отозвался о прессе, причем еще до того, как о его фильме что-то написали. А еще потому, что честно рассказал о тоске, которую на него нагоняют фильмы Антониони и Тарковского.
Подобная искренность всегда отлично срабатывает в монологах комиков, имеющих отношение к «Комеди Клаб», заставляя зрителей в восторге думать: он мал, как мы, он мерзок, как мы! Ну, может быть, не совсем в этих выражениях. Оттого творчество Андреасяна уже заранее близко тем, кто зевает на фильмах вышеупомянутых режиссеров. Таких немало, но занимающемуся кино человеку все-таки нужно что-то еще кроме нелюбви к Антониони и спонсорского дешевого коньяка, навязчиво наличествующего в кадре.
Итак, «Беременный». Трогательно хлопающий ресницами Дмитрий Дюжев в роли мужчины по имени Сергей, который вымаливал у высших сил ребенка, но ощутил эмбрион в собственном животе. Традиционно развеселый Михаил Галустян в роли ушлого адвоката Жоры, понявшего, что на неожиданной беременности друга можно неплохо заработать. Светлана Ходченкова в роли неистовой юристки — отчего-то Андреасян видит актрису исключительно в амплуа черствых дам. И множество персонажей, исполненных телекомиками и музыкантами без особенных актерских данных: желание сравнивать «Беременного» с комедией Айвена Райтмана «Джуниор» с похожим сюжетом, но иным уровнем мастерства пропадает довольно быстро.
В любой стране мира, где развита киноиндустрия, ежегодно выходят сотни бессмысленно-забавных фильмов, которые не рассчитаны на участие в фестивалях и большие сборы, но убить с их помощью лишнее время, у кого оно есть, вполне возможно. У нас теперь тоже есть довольно много таких фильмов, но они, к сожалению, обладают одной закономерностью — ближе к середине теряют стержень и разваливаются на куски. И, пожалуй, связано это не только с непрофессионализмом, а еще с тем, что режиссеры и сами не обладают цельностью: мало признаться, что не любишь Тарковского и хочешь денег, — надо еще внутренне отказаться от желания стать известным, уважаемым режиссером-комедиографом и получить «Оскар». Тогда, возможно, у снимаемых картин будет не только начало, но и середина и конец, а на большее никто и не рассчитывал.
