На проходящем нынче в Пекине XVIII съезде коммунистической партии китайские товарищи заявили: одной из главных проблем бурно растущей страны становится рост имущественного неравенства. Выше (и опаснее) лишь коррупция. То есть почти как у нас, в России. Почти – потому, что у нас все гораздо хуже.
Вот цифры. В России на долю 1% самых богатых россиян приходится 71% всех личных богатств. Таковы данные международного доклада Global Wealth Report, который уже третий год подряд составляет банк Credit Suisse. В Китае, по тем же данным, на долю 1% толстосумов приходится 32% личных богатств страны. Тоже много, и не случайно уже сегодня на самом высшем уровне беспокоятся о том, что богатые становятся богаче, а бедные – беднее.
Учтем, что Китай – это не только вторая экономика в мире, но и страна с самым быстрым экономическим развитием. Тамошний рост ВВП не опускается ниже 7–8% в год, а российский – вдвое ниже. Китайский рост базируется на увеличении обрабатывающего производства, российский – на росте мировых цен на сырье и энергоносители. Зато по неравенству распределения богатства Россия опережает Китай более чем вдвое. И занимает по этому показателю первое место в мире. На втором месте – Индия, где 1% богачей владеет 49% личных богатств страны, на третьем – Индонезия (46%).
Для сравнения: у США этот показатель – 37%, у объединенной Европы – 32%, у Японии – 17%.
Почему? Одна из причин хорошо известна: россиянам недоплачивают. Несмотря на регулярные обещания «Единой России», имеющей постоянный «контрольный пакет» в парламенте, даже минимальная зарплата в стране все еще отстает от официально установленного прожиточного минимума. И это в полном соответствии с российским законодательством. Ни в какой другой более-менее цивилизованной стране мира такое невозможно.
Другая причина: высочайшая концентрация финансового, промышленного и прочего капитала в руках узкого круга богачей. Малый и средний бизнес сегодня составляет по разным данным от 12 до 19% отечественной экономики. Это самый низкий и худший показатель для всех стран с рыночной экономикой. В США и Европе он держится на уровне 60–70%. А крупные российские предприятия, как правило, имеют конкретных единичных владельцев, которых мы называем «олигархами», – и совершенно крошечные доли миноритарных акционеров. Поэтому получаемые ими многомиллиардные доходы не перераспределяются даже через дивиденды.
Надо ли удивляться, что половина россиян до сих пор не имеет банковских счетов и не собирается ими обзаводиться – ибо живет «от получки до получки»? Для сравнения: в Европе, Америке, Японии крупнейшие корпорации, как правило, более чем наполовину принадлежат десяткам тысяч мелких акционеров, ежегодно получающих свою долю прибыли. Зато в России, по тем же подсчетам Global Wealth Report, всего лишь 5% российского населения владеют уже 82,5% всех личных богатств страны, а 10% населения (сюда входит высший менеджмент) – 87,6% личного имущества россиян. По данным журнала Forbes, в нынешней России имеются 96 долларовых миллиардеров, но отношение богатства одного среднего российского сверхбогача к богатству обычного россиянина в 13 раз выше, чем аналогичное соотношение имущества богатых и бедных в среднем по миру. Но даже закон о налоге на роскошь, который год бесполезно пылится в Государственной думе.
Зато с большим успехом несколько лет подряд проходили в России «ярмарки тщеславия толстосумов» – московские выставки-продажи роскоши Millionaire Fair: российские парвеню, едва успевшие снять малиновые пиджаки, швырялись там деньгами направо и налево. Но потом ярмарки закончились, ибо «узкий круг» оказался все-таки слишком узким: если в США миллионеров насчитывается более 3,5 млн, то в России их около 136 тысяч.
Правда, в этот подсчет не входят отечественные чиновники…
