Если бы памятники умели выражать эмоции, то в разных уголках света сейчас бы стоял стон и крик. Воздвигнутые в минувшие столетия благодарными потомками, они вдруг стали не угодны нынешним ниспровергателям. А вы знаете, что в Германии за снос памятника дают три года тюрьмы? А в Китае продолжают стоять памятники Мао — и ничего, живут себе китайцы.
Последние вести с фронтов: в Балтиморе аккурат в День независимости США толпа снесла очередной памятник Колумбу. Накинули веревку, потащили к заливу и сбросили в воду. Варварство, конечно, дикость. Но когда наши телекомментаторы язвят по поводу «памятникопада» в США и в Европе, аналогии приходят сами собой.
В России ведь тоже любят сносить монументы. Не будем заглядывать в глубину веков — возьмем новейшую российскую историю. И вспомним, что первым советским памятником, свергнутым демонстрантами в августе 1991-го, стал, вопреки расхожему мнению, не «железный Феликс», а статуя пионера-героя Павлика Морозова, стоявшая в парке за Белым домом. Ее снесли и притащили для укрепления баррикады. А потом пришла очередь Дзержинского, Свердлова на площади Революции, Калинина на Воздвиженке. В метро был спилен бюст Свердлова. Демонстранты пытались скинуть с пьедесталов Ленина на Октябрьской площади и Маркса на Театральной, но тяжеловесы-классики устояли. Тогда вождей мирового пролетариата расписали лозунгами...
В столице из побитых фигур составлен целый музей под открытым небом. К экспонатам могла бы присоединиться и утиная стая. В том же 1991-м на следующую ночь после открытия у Новодевичьевого монастыря скульптурной композиции «Дорогу утятам!» вандалы отломили от бронзовой птичьей семьи утенка. Памятник героине книги американского писателя Роберта Макклоски — маме-утке миссис Маллард и ее восьмерым утятам — был подарен супругой президента США Нэнси Буш. То ли кого-то не устраивала советско-американская разрядка напряженности, то ли на бронзовую птицу польстились московские алкаши, тащившие в металлолом все что ни попадя. Впоследствии утят воровали еще не раз. В 2000-м при поддержке посольства США скульптуру восстановили, приварив утят к арматуре и бетонным плитам. Был даже установлен круглосуточный пост охраны.
Впрочем, что мы про утят, когда регулярные покушения совершаются на Ленина? Не так давно каменный вождь был низвергнут в городе Дивеево под предлогом: защиты от вандалов. Не утихает дискуссия и о сносе Мавзолея на Красной площади. Всякий раз при проведении торжеств он стыдливо драпируется — так демонстрируется неуместность щусевского сооружения в нынешних исторических декорациях. А по сути, то же издевательство над исторической памятью.
Ничего подобного не происходит в Германии, где за послевоенную историю не было серьезных случаев покушения на памятники. Если не считать того, что в Штутгарте недавно обезглавили скульптуру негритянки. Но если вандалов поймают, им грозит до трех лет тюрьмы. Правда, монументальная проблема в Германии была существенно облегчена тем, что Гитлер запретил при жизни воздвигать себе памятники. Остальные же исторические личности, воплощенные в камне и металле, включая самых отъявленных головорезов, стоят себе под охраной государства.
А Китай? Несмотря на то что деятельность Мао была признана частично ошибочной, а современная китайская практика далека от идеологии великого кормчего, его многочисленные монументы продолжают напоминать китайцам о непростом периоде их истории с «культурной революцией» и «большим скачком». С большим трепетом китайцы относятся и к другим памятникам их многотысячелетней истории. Взять, к примеру, грандиозную усыпальницу императора Цинь Шихуанди, хотя лишь при ее строительстве была погублена не одна сотня тысяч жизней, а сам император создавал единое китайское государство отнюдь не уговорами и посулами. Примерно как Петр I, чей монумент работы Церетели возвышается ныне над Москвой-рекой.
А то, что нынче происходит с памятниками в США, — дикость. Никто не собирается оправдывать рабство. Кому-то не нравятся большевики, кого-то тошнит от царей и мореплавателей. Но при чем здесь памятники? Они лишь зарубки в исторической памяти. Война с ними — шаг к гражданской войне.
