Труд: Здесь, в глуши и первозданности

Главная Культура 20:40 10 Сентября 2016 2598

Здесь, в глуши и первозданности

Колодозеро: Родина без всяких прикрас

Напечатать

О том, что наша родная страна необъятна и многолика, мы в принципе знаем. Но как же важно убедиться в этом собственными глазами и собственной душой! Уголок «неизвестной России» откроет своим гостям московская Галерея классической фотографии на персональной выставке фотографа-документалиста Алексея МЯКИШЕВА «Колодозеро». Но стоит только вглядеться в его работы, как тут же возникает теплое чувство Родины — единственной и неповторимой.

Уж сколько раз твердили миру: не все, что размещено во Всемирной паутине, соответствует истине. Вот и с Колодозером ошибочка вышла. В «Википедии» читаем, что такого населенного пункта на просторах России-матушки ныне не значится. А посмотрим на снимки известного российского фотографа Алексея Мякишева — и вот оно! И дивное карельское озеро, затянутое таинственной дымкой, и играющий на солнце свежеструганым деревом храм на мысу, и обитатели села, занятые своими немудреными повседневными делами. Все живет, дышит, тянется ввысь от мирской суеты. Особый привкус оттого, что все эти чудесные образы запечатлены в лаконичной черно-белой палитре. Приверженность старому доброму фотоаппарату и уже полузабытой пленке для Мякишева — дело принципа. «Цифра», как считает автор, абсолютно устраняет человека из процесса: она все делает сама — и уже готовую картинку являет на экран. Пленка же во всем полагается на мастера: как он камеру настроит, как проявит, как напечатает... Фотопленка хранит тайну до последнего мига, в этом и состоит для Алексея магия творчества.

В старину через это озеро пролегал торговый путь от Новгорода на Белое море. Незатейливое свое имя получило оно от речки Колоды, а та, вероятней всего, от лодок, которые в те незапамятные времена мастерили из выдолбленных древесных стволов-колод. Ну, а село, образовавшееся из слияния нескольких прибрежных деревушек, уже по озеру назвали. Колодозеро — селение давнее: четыре столетия тут люди живут, но оно, как и сотни тысяч других российских сел и деревень, на рубеже тысячелетий оказалось у роковой черты небытия.

До ближайшего большого города Петрозаводска — полтыщи километров по сплошному бездорожью. Работы для местных жителей поблизости нет, туристов одними лишь природными красотами в такую глушь не заманишь. Кто мог — уезжал искать счастья в дальние края, тосковал, но не возвращался.

Так бы и исчезло Колодозеро с карты, как пресловутая «Википедия» пророчила, если бы не люди добрые и отважные. Те, которые не из деревни в города бегут, а из мегаполисов к земле возвращаются.

Конец 90-х был временем для романтики не особо подходящим. Но как-то летом трое друзей-москвичей отправились на поиски чего-нибудь невиданного. Добрались до Заонежья, увидели Колодозеро — и прикипели к этим местам душой. Потому что здесь, в глуши и первозданности, можно быть тем, кто ты есть на самом деле. И заниматься тем, чем хочется, — настоящей мужской работой, а не сушить душу в поисках денег, не просиживать штаны в офисе, перекладывая бумажки, которые никого не могут ни одеть, ни накормить, ни утешить.

На мысу, вдающемся в озеро, 200 лет стоял храм во имя Рождества Пресвятой Богородицы. В 1930-е его закрыли, превратив в клуб, а спустя полвека он и вовсе сгорел. Решили друзья храм восстановить. Сами деньги добывали, своими руками старое пожарище расчищали, фундамент копали и бревна шкурили. А там и помощники из местных появились — поверили, что гости, хоть люди и столичные, но не случайные, в их краю не баловства ради появились. Новый храм — не точная копия прежнего, но разве в этом дело. Один из троих, выпускник духовной семинарии, теперь в нем служит. Отец Аркадий и зазвал к себе в гости своего друга-фотографа, показал ему здешнюю простую, неприкрашенную, будто воспрянувшую из небытия жизнь. Алексей приезжал сюда снова и снова. Из несметного количества кадров были отобраны самые чуткие. Так сложились выставка и альбом с общим названием — «Колодозеро».

Два десятка лет назад избрав своим делом документальную фотографию, Мякишев не отправился в погоню за сенсациями, не стал испытывать судьбу в горячих точках. Драма-трагедия-катастрофа — не его жанр. Гораздо интересней Алексею показалась обычная жизнь обычных людей. Та самая повседневность, на которую большинство из нас привычно сетует. Он видит свет там, где другие его не замечают. Работы Мякишева — не просто «голая правда» жизни. Это тот нечастый в новой русской документалистике ракурс, приоткрывающий завесу над глубинами бытия, философия мироздания, сотканная из привычных вещей: речной волны и полевого цветка, натруженных рук и усталых глаз, детского смеха и горячей молитвы...

— Я никого переубеждать не хочу: мол, вот только так, на природе, жить правильно, — рассуждает Алексей. — Мне действительно интересно понять, как люди живут вдали от больших городов, чему радуются, о чем мечтают, от чего печалятся. Началось это давно, когда я в родной Вятке работал фотокором в местных газетах. Много ездил по маленьким городкам и деревенькам. Перебравшись в столицу, эту тягу к глубинке ощутил с еще большей силой, потому что большой город заставляет человека выполнять множество бессмысленных обязательств, жить так, как ему на самом-то деле совсем не хочется. В таких местах, как Колодозеро, жизнь суровей, но проще и естественней. Там приходит понимание того, кто ты и откуда.

P.S. И все же «Колодозеро»-выставка и Колодозеро-село — не патриархальная идиллия, не обретенный рай на земле, а еще одна попытка достучаться до небес. Таких мест по российским весям считать не пересчитать. И проблемы везде одинаковы: отсутствие рабочих мест, школ, больниц, дорог. Одним лишь подвижничеством городских дауншифтеров и самоотверженностью местных терпеливцев их не решить. Тут державная воля необходима. Выставка Алексея Мякишева — еще одно тому напоминание.

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 30247

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...