Кинообозреватель «Труда» считает, что у режиссера получилось «собранье пестрых глав».

Фильм «Мрачные тени» замешан на страсти. Во-первых, Бертон снимал его по мотивам одноименного сериала, который выходил в американский прокат в 1966–1971 годах и был в то время обожаемым и самим режиссером, и сыгравшим главную роль Джонни Деппом, и Мишель Пфайффер, которая, узнав о новом проекте, буквально упросила Бертона взять ее на одну из ролей. Во-вторых, именно в процессе съемок Джонни Депп решил расстаться с Ванессой Паради — причиной тому стал, как уверяют таблоиды, роман с Евой Грин, которая играет в «Мрачных тенях» повышенной сексуальности ведьму. В-третьих, те участники съемочного процесса, кому Ева Грин почему-то не нравилась, могли выбрать для себя иной объект для любования, потому что все актрисы, приглашенные Бертоном, одинаково страстны, но по-разному роскошны. Пфайффер в роли главы угасающего английского рода Коллинзов, Белла Хиткот в роли хрупкой гувернантки с таинственным прошлым, Хлоя Моретц в подходящем ей амплуа маленькой девочки со взглядом волчицы, Хелена Бонем Картер, которая намеревалась играть ведьму, но получила не менее интересную роль — сильно пьющей дамы-психиатра. И наконец, Ева Грин в роли Анжелики Бошар, вот уже два века принимающей разные воплощения и обожаемой жителями маленького американского городка, где Коллинзы пытаются наладить рыбный бизнес, но у них не получается.

Все эти два века в серебряном, накрепко обвязанном цепями гробу лежит вампир Барнабас Коллинз — его, некогда красавца и жизнелюба, запрятала в землю Анжелика, оскорбленная отказом в любви. Но спасибо случайному экскаватору — Барнабас вырывается из гроба и оказывается в 1972 году (как раз после окончания сериала; шутка для своих), где повсюду бродят милые бессмысленные хиппи. Желтый знак «Макдоналдса» кажется вампиру печатью Сатаны, зато он находит в родовом замке подпол с сокровищами и окружает нежной любовью гувернантку, которая как две капли воды похожа на его потерянную возлюбленную.

Страсть хорошо умеет заставить действовать, но еще лучше она умеет убивать логику. «Мрачные тени» напоминают дурного чертика из табакерки, который выскакивает в самый непостижимый момент: не видевшим сериал картина Бертона может показаться пестрым набором сцен и деталей. Но детали эти бывают прекрасны — бешено горящие глаза психиатра, недоуменные шуточки Барнабаса и фарфоровая кожа Анжелики, которая от любовного разочарования покрывается трещинами, как хорошо ударенное ложечкой крутое яйцо.