Для начала перед правительством поставлена задача написать стратегию социально-экономического развития России до 2025 года. Можно посочувствовать министрам, которые привыкли по несколько раз пересматривать основные показатели годового бюджета — по сути, задним числом...
Вообще-то написание концепций и программ у нас традиционно считается олимпийским видом спорта, где важна не победа, а участие. Ничем иным нельзя объяснить тот поразительный факт, что никто и никогда не интересовался у стратегов результатами выполнения многообещающих планов. К примеру, нашумевшая программа «Доступное жилье». Мы с вами о ней давным-давно знаем. Помним и имена чиновников, которые в разное время за нее отвечали, но, по сути, никогда не слышали конкретного отчета: что было сделано, чтобы жилье в стране стало доступным, что из задуманного свершить не удалось и почему. Нет, даже об успехах министры скромно умалчивали (видимо, по той просто причине, что докладывать-то не о чем).
Но если использовать рычащее слово «стратегия», неудобные вопросы даже неприлично задавать. Эксперты трудились в поте лица, рисовали радужные перспективы, но тут нежданно-негаданно грянул финансовый кризис и не оставил от благих намерений камня на камне. Как быть, неужто каяться и исправляться? А вот это не обязательно. Надо, засучив рукава, вносить коррективы и подавать старое блюдо под новым соусом. Где все те же слова, только абзацы переставлены да даты освежены.
Вот наглядный пример. В 2006-2007 годах разрабатывалась так называемая КДР-2020 — концепция долгосрочного развития до 2020 года. Эксперты изложили, как нам по социально-экономическому развитию подтянуться к развитым странам Европы и даже в чем-то их превзойти. Причем написали два сценария. Один красивый, инновационный, по которому за счет реанимации отечественного авиапрома, инвестиций в технологичные отрасли Россия уверенно занимает прочный плацдарм на рынке высоких технологий. Второй сценарий — более привычный, энергосырьевой, опирающийся прежде всего на добывающие отрасли и топливно-энергетический комплекс.
Что из всего этого получилось, мы уже догадываемся. Так, примером успешного инновационного развития считается инноград «Сколково», про который широкая общественность чаще всего вспоминает в связи с коррупционными скандалами. Сырьевой рынок не подкачал, нефть и газ стоят дорого, экспортеры исправно наполняют казну.
Однако локомотивом экономики ТЭК так и не стал. Энергосырьевой сценарий предполагал рост ВВП на 3,5-4%, а уточненный прогноз правительства на этот год — 0,5%.
Или вот ставилась цель сократить отток капитала из страны. Тоже благая цель. Но вышло ровно наоборот: деньги стали утекать за границу с удвоенной энергией. Если в 2008-2011-м из России уходило в среднем 70-80 млрд долларов ежегодно, то нынче только за полгода отток составил 80 млрд.
В массе своей прогнозы очень далеки от реальных показателей, что, по идее, как минимум должно бы вызывать вопросы к их составителям. Но как раз этого не происходит. И когда всем становится окончательно ясно, что цифры вилами по воде писаны, эксперты снова берутся за дело с чистого листа. Как это случилось со «Стратегией-2020», которую к президентским выборам представили экономические гуру во главе с Евгением Ясиным и Владимиром Мау и где среди главных задач снова значилось насущное: стимулирование инноваций, пенсионная реформа, преодоление бедности. Причем упомянутая стратегия подавалась как альтернатива правительственной концепции долгосрочного развития. Готовили оба документа либеральные экономисты, не подпуская инакомыслящих на пушечный выстрел, но тем не менее крайне ревниво отнеслись к конкурентам даже из собственного лагеря. Во всяком случае сразу после выхода в свет «Стратегия-2020» во властных кругах обсуждалась и подавалась как единственно правильный путь в светлое завтра. А потом вдруг про нее и вспоминать перестали.
Сегодня мяч снова на половине поля правительственных чиновников. Во всяком случае заместитель министра экономического развития Андрей Клепач уже заявил, что его ведомство готово написать реалистичную стратегию социально-экономического развития. Работа будет строиться по новым правилам. «Блок прогнозов включает документ, который еще не разрабатывался, — стратегический прогноз, — пояснил замминистра. — В данном случае это оценка тех геополитических рисков развития России, с которыми мы можем столкнуться».
Получается, прежде эксперты всерьез считали, что конкуренты на мировом рынке ждут Россию с распростертыми объятиями? А вероятность рисков, связанных с охлаждением отношений с Западом и экономическими санкциями, никто даже не рассматривал? Ну так грош цена таким прогнозам!
Но главное новшество в том, что теперь составлять прогнозы и отчитываться за результаты обязаны все уровни исполнительной власти. Согласно закону, стратегии развития должны разрабатываться на федеральном, региональном и даже муниципальном уровнях и корректироваться на основе ежегодных посланий президента, решений правительства. Причем разработчики «несут ответственность за качество планирования и достижение поставленных целей в пределах своей компетенции в соответствии с законодательством».
Легко догадаться, кто будет крайним, если с виновных в просчетах начнут спрашивать по всей строгости нового закона. Ведь вряд ли можно считать состоятельными прогнозы регионов, которые живут за счет дотаций из центра.
Тем временем на федеральном уровне решили за основу новой «Стратегии социально-экономического развития России до 2025 года» взять КДР-2020 и «Стратегию-2020». «Ее надо обновить, — сообщил Андрей Клепач. — Сейчас преждевременно говорить, удастся эту работу завершить или нет к концу года, но важно, что ее надо делать».
Важен не результат, а сам процесс...
История вопроса
Первую попытку долгосрочного прогнозирования сделал Центр стратегических разработок во главе с Германом Грефом, сформулировавший «Стратегию-2010». Позже ее разработчики подвели итоги и пришли к выводу, что стратегические задачи выполнены на 40%. На волне постдефолтного подъема получилось поддерживать достаточно высокие темпы роста экономики и доходов, а также сократить внешний долг. Не удалось преодолеть бедность, создать эффективное местное самоуправление, изменить структуру экономики и добиться конкурентоспособности российских товаров и услуг. Что, однако, не помешало карьерному росту Германа Грефа, который много лет занимал пост министра экономики, а теперь возглавляет крупнейший российский банк.
Голос
Юрий Крупнов, председатель Движения развития
— В стране должна быть единая система стратегического планирования, соответствующие органы и документы. Если в советский период на проектирование, например, гидроэлектростанции призывалось до сотни НИИ, в каждом из них были сотни и тысячи сотрудников, то сейчас их в сотни раз меньше, не говоря уже об их квалификации. Реально стратегическое планирование в любых планах занимает от 5 до 15% всей стоимости. Мы не настолько богаты, чтобы экономить на стратегическом планировании. Но постоянно экономим или просто изображаем бурную деятельность в составлении планов, про которые уже к вечеру все забывают.
