Почему мы его до сей поры помним и любим, хотя последний озеровский репортаж в эфире прозвучал еще в 1980-х?
Были времена, когда его голос звучал из каждого окна и в популярности Озеров мог бы сравниться с Высоцким. Он заставлял биться в унисон сердца миллионов болельщиков в огромной стране, а знаменитые озеровские фразы до сих пор живут в памяти, ничуть не выветриваясь. Разве забудешь «Такой хоккей нам не нужен!»?
Между прочим, государство хорошо понимало важность этой профессии — толкователя спортивных событий. Комментаторов регулярно звали на Старую площадь в ЦК КПСС, где ответственные товарищи призывали ни на минуту не забывать, что каждая победа советских спортсменов — настоящий праздник для народа. А отсюда прекрасное рабочее настроение, повышение производительности труда. А в проигрышах надо уметь подмечать предвзятое отношение к советским спортсменам... Трансляции, прежде всего футбольные и хоккейные, отслеживал лично Сергей Лапин, могущественный руководитель Гостелерадио. И был он особенно строг и бдителен именно по отношению к спортивным комментаторам.
Даже Озерову, своему любимцу, однажды устроил Лапин показательную выволочку. В 1976 году на Олимпиаде в Инсбруке, комментируя церемонию открытия Игр, всегда осторожный Николай Николаевич вдруг принялся давать странам, чьи команды проходили по стадиону, политические оценки. С точки зрения сегодняшней абсолютно безобидные. Но как только завершился репортаж, Лапин из Москвы потребовал от связистов напрямую соединить его с комментаторской кабиной. Через пол-Европы пролетела легендарная лапинская фраза: «Какого хера, Озеров, вы берете на себя функции товарища Громыко?» (тогдашнего министра иностранных дел).
Вечером с Наумом Александровичем Дымарским, озеровским партнером по репортажу, которого гневная волна обошла стороной, мы зашли к Николаю Николаевичу в гостиничный номер и увидели фантастическую картину: Озеров пил в одиночестве.
Из уже наполовину опустевшей бутылки «Столичной» он наливал рюмку за рюмкой. Я хорошо знал, и Дымарский это подтвердил: Озеров никогда не прикасался к спиртному. Таким тяжелым, нокаутирующим ударом обладал председатель Гостелерадио СССР...
Не стану сбиваться в назидательность, сравнивая прошлое с настоящим. Противопоставление комментаторов той эпохи и нынешней — боюсь, это неравный бой, а в чью пользу сравнение, нетрудно догадаться. Можно, конечно, подтрунивать над излишним политиканством, сгущавшимся порой над комментаторскими кабинами.
Но нельзя не отметить главного: Озеров и его коллеги (Наум Дымарский, Ян Спарре, Котэ Махарадзе, Владимир Маслаченко, Евгений Майоров, Владимир Перетурин, Геннадий Орлов и другие) стремились воспитывать болельщиков. Прививали им хороший вкус, тонкое понимание спорта и, кстати, умение вести себя на стадионе, что сейчас особенно злободневно. У комментаторов сегодняшних, похоже, иные подходы.
Правда, надо признать, что и футбольный болельщик изменился. Тонкости его особенно не интересуют, как подчас и сама игра. Такое ощущение, что для большинства приходящих сегодня на стадионы важно потусоваться на трибунах, подраться, прокричать хором что-нибудь нецензурное. У молодежи, которая вытесняет с футбольных матчей прежнего болельщика, искреннего любителя спорта и знатока, другая манера общения. И другой лексикон, далекий от литературного. И вот он с трибун перемещается понемногу в эфир.
Как-то на эту тему мы беседовали c Володей Маслаченко. «Читаю в интернете обращенные ко мне послания с изобилием матерных слов, — говорил он. — Авторы их — значительная часть сегодняшней аудитории. Я пытаюсь их просвещать, а им это не нужно. Но как профессионал я гну свою линию...»
Озеров как раз «гнул». В нем всегда говорила артистическая натура. Как актер должен являться на спектакли в строго определенное время, так и Николай Николаевич появлялся на стадионе за час-полтора до начала репортажа. Не поднимался сразу в кабину, а просил кого-то сообщить, что жив-здоров, на рабочее место прибыл, к работе готов, но пока собирается с мыслями. Сегодня у многих телекомментатров стало особым шиком являться к микрофону чуть ли не к первому удару по мячу. Знаю случай, когда ведущий в «Останкино» по какой-то причине не приехал и вел репортаж по телефону из своей квартиры, наблюдая за игрой по домашнему телевизору. Представить такое отношение к делу со стороны Озерова просто невозможно. Или разве теперь заботятся о такой «ерунде», как тембр голоса? А для Николая Николаевича это было крайне важно. И потому он перед включением микрофона... распевался. Да-да, именно так! Напевал арии (напомню, его отец был оперным певцом!), менял громкость, тональность, варьировал модуляцию. Придумал он и специальные приемы, превращавшие простой пересказ телевизионной картинки в увлекательнейший спектакль. Например, избегая скучного описательства, резко, на высокой ноте, взвинчивал темп и переходил на радиорепортажную скороговорку. Или приближал микрофон к губам настолько, что в эфире возникало горячее дыхание, добавлявшее страсти действу на стадионе.
Сам большой спортсмен (заслуженный мастер спорта, многократный чемпион страны по теннису), Озеров прекрасно разбирался в самых глубоких нюансах соревнований. Но умел рассказать о них так, что даже не особенно искушенный болельщик чувствовал свою сопричастность всему, что происходит на стадионе с его любимой командой.
А вот как рождался знаменитый озеровский победный клич «г-о-о-л!!!» Я не раз замечал, с каким интересом наблюдал Николай Николаевич за латиноамериканскими комментаторами с их беспредельно эмоциональными взрывами. Особенно внимательно он присматривался и прислушивался к возгласам, которыми аргентинцы и бразильцы отмечали каждый забитый мяч своей команды. И вполголоса репетировал победный крик. Помню, как в гостиничном номере пугал Озеров присутствующих, неожиданно исполняя победное «г-о-о-л» в различных вариациях. И только потом, после такой подготовки, решился вынести заготовку на публику. Телезрители были в полном восторге, а победы наших команд с тех пор были окрашены неповторимым озеровским голосом. Не слышавшим Озерова скажу: его исполнение не имело ничего общего с истошными криками, какие можно услышать в сегодняшнем репортаже. Молодые комментаторы сообщают о забитом голе в тональности, с какой в деревнях возвещают сельчан о пожаре...
Да нет, я не ворчу — и сегодня есть великолепные комментаторы: Владимир Гомельский, Александр Метревели, к примеру. Но очевидно: старая комментаторская школа уходит, а нынешнее поколение, без особых трудов и талантов допущенное к микрофону, ее высокомерно забывает. Потому я и стараюсь воздать должное Николаю Николаевичу Озерову и другим моим талантливым товарищам, с которыми мне посчастливилось долго работать вместе, кого сегодня уже нет в живых, что хочу подчеркнуть: отличались они от сегодняшних комментаторов не только мастерством, но и трепетным отношением к своей профессии. В первую очередь именно этим.
