После просмотра спектакля Маттиаса Лангхоффа "Ревизор" создавалось такое впечатление, что создан он специально для России, так сказать, в подарок москвичам. Здесь звучали русские песни и старинные романсы, а бомжеватый проходимец Хлестаков, перед тем как покинуть огромную сцену Театра Армии, на прощание спел "Сердце, как хорошо, что ты такое", бросив цветок в зрительный зал. Ох, уж эти итальянские артисты, они кого угодно приведут в восторг своей феерической игрой и расположат к себе. Вот и Гоголь у них получился какой-то свой, будто они с ним знакомы всю жизнь, и смехотворная коллизия с Хлестаковым, принятым за ревизора, тоже им хорошо знакома.
Город N режиссер Лангхофф представляет в спектакле как огромную коммунальную квартиру с множеством лестниц и дверей, где на общей кухне, напоминающей общественную столовую советских времен, каждый из свиты городничего получает порцию макарон. Тут же судья Ляпкин-Тяпкин из-под полы торгует подстреленной дичью на охоте, а бессловесная буфетчица (как сами понимаете - ее нет в пьесе) таскает на широченной спине ящики с провиантом. (Видимо, Лангхоффа, до этого побывавшего в России, настолько поразили русские женщины, которые и в горящую избу войдут, и коня на скаку остановят, что он решил ввести в свой спектакль одну из таких героинь). Лангхофф также заметил, что в России много едят и никак не могут наесться, и это наблюдение тоже использовал в своей постановке - на протяжении четырех часов его чиновники постоянно что-то жуют. Ну а там, где люди обжираются, там, извините, и туалетом пользуются чаще. Вот почему на подмостках появилась уборная. Хочу заметить, что ее наличие подвигло режиссера на самые смешные импровизации. Так, Хлестаков, узнав, что за ним идут, прячется в клозете, и городничий вынужден долго стоять под дверью, стараясь не мешать деликатному "процессу", в то время как трусишка, сидя на толчке, периодически спускает воду из бачка. Даже эротические сцены режиссер предпочел показывать в туалетной комнате, куда жена городничего затаскивает Хлестакова и где в самый разгар лобзаний и всего прочего появляется ее дочь Марья Антоновна. Представляете (если не видели), какой это был пассаж!
Скажу вам честно, в этом хулиганстве не было пошлости, чувство меры не изменяло режиссеру. В том числе и в сцене последнего банкета у городничего, где он торжественно объявлял о помолвке Хлестакова со своей дочерью, собираясь спеть на бис один из русских романсов, а ему сильно мешала знакомая по первому акту буфетчица, предлагавшая гостям пиво, которое пенилось и выливалось из бутылок, образуя лужи на полу. Казалось, вот-вот она поскользнется на своих высоченных каблуках и обрушится всей своей впечатляющей массой на какого-нибудь тщедушного чиновника. Зал с облегчением вздыхал, когда буфетчица с чувством исполненного долга удалялась, и долго аплодировал артистам, ничуть не обижаясь на "пародизацию" ими русского быта. Да и чего обижаться, если эпиграфом к своей бессмертной комедии Гоголь выбрал известную пословицу: "На зеркало неча пенять, коли рожа крива"...
Спектакль немецкого театра "Фольксбюне" "Мастер и Маргарита" тоже вызвал бурную реакцию у московской публики, но скорее негативную. Ну что тут поделать - не везет режиссерам с постановкой этого романа, как будто булгаковский Воланд водит их вокруг да около и не дает проникнуть в замысел автора. Хотя внешне, "по схеме", все у Булгакова просто и понятно: встретились два одиноких человека, полюбили друг друга, но злой рок преследовал их по пятам, и мастер сжег в отчаянии свой роман. Явившийся из преисподней дьявол возродил рукопись из пепла и даровал Мастеру и Маргарите желанный покой и вечную тишину.
Судя же по спектаклю, Франка Касторфа вовсе не интересовала любовь, тем более черная магия. Как мне показалось, он считает, что с Воландом можно встретиться на каждом углу, и ничего странного в этом нет, поскольку у людей давно "крыша поехала" и они уже не различают, где зло, а где добро. Не зря же режиссер устроил на сцене что-то наподобие сумасшедшего дома, где все персонажи - ни мало ни много - пациенты клиники Сербского. Поэтому ни о каком сочувствии к мастеру, носящем бейсбольную шапочку, и речи не могло быть, поскольку он с самого начала производил впечатление человека не в своем уме.
С другой стороны, зрителей все же интриговала необычная художественная форма спектакля. Такого они еще не видели, чтобы актеры на сцене играли одних героев и тут же, появляясь на киноэкране, изображали других. И все же зрители не понимали, почему Мастера и Прокуратора играет один и тот же артист. Разве только потому, что Мастер пишет роман о Понтии Пилате и поэтому как бы перевоплощается в него? Впрочем, искать в этом "поп-арте" какую-то логику бессмысленно. В довершение ко всему режиссер сделал любительский фильм из жизни сумасшедшего дома, описанного у Булгакова, где Иван Бездомный и бедный писатель принимали грязевые ванны нагишом, а потом с помощью молоденькой медсестры мылись под душем, после чего все трое ложились в узкую кровать. Зачем Касторфу понадобилось это "документальное" кино, тоже оставалось загадкой. Разве только для того, чтобы выявить "голую" суть художников и эпатировать публику?
Многие не выдерживали этого зрелища и в антракте уходили. Вполне допускаю, что часть публики не доросла до интеллектуального уровня известного авангардиста, но их тоже можно понять: разгадывать в течение пяти часов бесконечные режиссерские шарады и смотреть кино с дрожащими кадрами - тут, знаете, надо иметь крепкие нервы. Может быть, там, на Западе, такая "сумасшедшая" интерпретация Булгакова и вызывает ажиотаж у публики, только в России, как это ни странно, по-прежнему сохраняется уважительное и здор ово консервативное отношение к произведениям классиков, и потому здесь к подобным режиссерским опусам относятся с большим недоумением, если не сказать резче.
21:29
Энергия жизни на старте
