По мнению главы СКР Александра Бастрыкина, только так можно остановить вал коррупции, захлестнувший Россию. Как говорил герой популярного фильма Леонида Гайдая, «как я понимаю, полная конфискация имущества сейчас может произойти». Впрочем, мы не будем торопиться с выводами.
На прошлой неделе был арестован Руслан Цаликов — правая рука и особо доверенное лицо Сергея Шойгу. Должностей, званий, наград не перечесть. Почти 30 лет он следовал за своим патроном, как тень, взгромоздившись на непродолжительный срок даже в кресло губернатора Московской области. Долгое время был вторым человеком в Минобороны, первым замом министра, контролировал финансовые потоки и много чего еще. Оставил это место вскоре после ухода Шойгу в Совбез. Затем по списку «Единой России» был избран депутатом Верховного Хурала Тывы и должен был стать сенатором.
И вот ему предъявлено обвинение в организации преступного сообщества с использованием служебного положения, 12 эпизодов растрат, отмывание средств, взяточничество. Это только то, что уже сейчас удалось установить следствию. А на поверку получается, что под руководством второго лица Минобороны была создана отлаженная система перекачки государственных средств, отпущенных на защиту страны, в частные карманы. Если вспомнить многочисленные уголовные дела в отношении высокопоставленных военных, то можно сделать вывод, что вся верхушка оборонного ведомства занималась масштабным воровством в непосредственной близости от Сергея Шойгу, которому сейчас доверено возглавлять Совет безопасности России. Ну, конечно, министр вовсе не обязан знать, чем занимаются его замы...
В последние годы мы все чаще вынуждены обращаться к теме коррупции. И отнюдь не потому, что нравится или пресса склонна раздувать сенсации. Напротив, громкие уголовные дела вызывают отвращение, но их все больше, а коррупция — все шире и глубже.
Арест Цаликова совпал с очередным призывом руководителя СКР Александра Бастрыкина ввести полную конфискацию средств коррупционеров и их родни. Звучит как отчаянный крик высокого чиновника, отвечающего за расследование особо опасных преступлений. Каждый день он сталкивается с историями, которые вопиют о тяжелом разложении представителей правящего класса, превратившего госбюджет в частную дойную корову.
Если учесть, что Бастрыкин взывает далеко не первый раз, можно предположить, что конфискация, по его мнению, — последнее средство, способное приостановить вал коррупции.
Вот цифры из доклада Бастрыкина. В 2025 году в суды передано 14,2 тысячи дел о коррупционных преступлениях — на четверть больше, чем годом ранее. Из них 555 касались организованных групп и преступных сообществ. То есть коррупция поставлена на поток, она системная, а не «кто-то кое-где у нас порой». Арест на имущество фигурантов наложен на сумму 196,5 млрд рублей. Среди резонансных расследований Бастрыкин назвал дело бывшего губернатора Рязанской области и экс-сенатора Николая Любимова, обвиняемого в получении взяток на 270 млн рублей, а также уголовное дело в отношении бывшего прокурора подмосковного Лыткарино Алексея Харитоненко, которому вменяется 495 млн рублей взяток. А сколько еще не менее резонансных дел? А сколько еще не вскрытых коррупционеров, до которых у следствия пока не доходят руки?
Только в 2025 году российские следователи предъявили обвинения в коррупционных преступлениях 617 лицам, обладающим «особым правовым статусом», в том числе 308 депутатам и главам муниципалитетов, 58 руководителям и следователям органов предварительного расследования, а также 13 сотрудникам прокуратуры. В 2025 году СКР инициировал уголовное преследование в отношении 36 судей. Наиболее громким стал приговор бывшему председателю Ростовского областного суда Елене Золотаревой, бравшей по-крупному, которой назначили 15 лет колонии общего режима и штраф в размере 170 млн рублей. О чем это говорит? Власть бесстыдным образом используется для личного обогащения. Не пугает наказание в виде тюрьмы, конфискация уворованного или штрафы, часто символические. А всего, по данным Бастрыкина, в суды только за один год было направлено более 93 тысяч уголовных дел в отношении 104 тысяч обвиняемых. Ущерб государству и потерпевшим возмещен на 128 млрд рублей, но эта сумма вряд ли отражает масштаб коррупции.
Только дел, возбужденных по фактам нарушений при реализации национальных проектов, заведено за истекший год почти 1,6 тысячи. По ним проходят 1217 фигурантов, в том числе 312 чиновников. В качестве примера Бастрыкин привел расследование уголовного дела в отношении бывшего вице-премьера Башкирии Алана Марзаева, в ноябре прошлого года осужденного на 13 лет колонии строгого режима.
В Госдуме оперативно отреагировали на призыв Бастрыкина. Депутат от «Справедливой России» Михаил Делягин внес законопроект, предполагающий полную конфискацию имущества коррупционеров и их ближайших родственников, не сотрудничающих со следствием. Предлагается оставлять ворам во власти, осужденным за легализацию преступных денежных средств, взятки, организацию преступного сообщества и незаконной миграции, лишь жизненно необходимую личную собственность, а жилье — в пределах социальных норм. При этом не учитывать, нажито ли это имущество преступным или честным путем. Изымать надо все и без разбора, в этом суть. Чтобы не получалось, как с бывшим замом Шойгу Тимуром Ивановым, которому следствие вынуждено было вернуть особняк на 1 млрд рублей, с такой помпой предъявленный как вещественное доказательство его взяточничества.
В пояснительной записке к законопроекту Делягин апеллирует к практике США, где у родственников мафиози отбирают добросовестно нажитое имущество, чтобы поставить преступников перед выбором: благополучие родни или верность криминальным боссам. Но законопроект имеет мало шансов. В официальном отзыве Верховного суда говорится, что он противоречит Конституции и Уголовному кодексу, согласно которым конфискация не является наказанием. Так что, получается, закон защищает имущество преступников?
А по словам Бастрыкина, конфискация — давно ожидаемая обществом мера. И это правда. Почему же многочисленные законопроекты на эту тему отвергаются правящей партией? Можно предположить, что большинство высокопоставленных казнокрадов — видные представители этой партии, которых изгоняют оттуда с деланым негодованием немедля после возбуждения уголовных дел. Но их места занимают другие, ничем не лучше. Кстати, у того же Цаликова есть сыновья и дочери. СМИ пишут, что семья Цаликовых владеет недвижимостью на 4,3 млрд рублей. Самому бывшему замглавы Минобороны принадлежит земельный участок на Рублевке стоимостью 3,5 млрд рублей. Скрыть огромные владения в таком месте невозможно. Но откуда, если официальный доход был максимум 1 млн рублей в месяц? Нажитое имущество никак не соотносится и с доходом семьи бывшего первого зама Шойгу. И мы не услышали гневных обличений по этому поводу главы «Единой России» Дмитрия Медведева.
В свое время Россия отказалась вводить конфискацию по рекомендации международных институтов, таких как Совет Европы, Группа государств по борьбе с коррупцией (ГРЕКО), а также в соответствии с Конвенцией ООН против коррупции. Сейчас эти институты и вовсе нам не указ. Из ГРЕКО нас исключили, в 2023 году Россия денонсировала Конвенцию об уголовной ответственности за коррупцию Совета Европы, который мы также покинули. Варимся в собственном коррупционном соку.
Посмотрим свежую судебную практику, дабы понять, как у нас относятся к коррупции, которая стала национальным бедствием. Три с половиной года колонии получил заместитель генерального директора «Почты России» Емельченков и три года дали его подельнику Синичкину за то, что они обворовали эту компанию на 1,58 млрд рублей. Это стратегическая «Почта России», которая доведена до ручки, стала головной болью страны, спасать которую теперь призывают спикер Госдумы Вячеслав Володин и премьер Михаил Мишустин. В мае прошлого года некий концессионер, похитивший более 877 млн рублей в составе ОПГ при строительстве школ в Хабаровском крае и Забайкалье, а также при газификации Читы, получил три с половиной года лишения свободы в колонии общего режима. На три года и шесть месяцев осудили члена ОПГ Неверова в Еврейском автономном округе за хищение 900 млн рублей. И т. д. и т. п.
Для сравнения. На прошлой неделе три года колонии получил Алексей Бучнев, которому понравился лозунг «За честные выборы», и он, кликнув по ссылке в интернете, перевел 1 тысячу рублей (!) команде покойного ныне человека, фамилию которого у нас не принято называть. За такой же перевод 3,5 тысячи рублей Андрей Дудкин осужден на два года исправительных работ. Получается, эти наказания сопоставимы с приговорами махровым коррупционерам, беззастенчиво грабившим казну.
В бытность Шойгу министром газета «Труд» попыталась критиковать оборонное ведомство и его подрядчиков и оказалась под жестким давлением ведомственной пресс-службы, уверявшей нас в непогрешимости МО. Не берусь утверждать, что нам угрожали, но настойчиво объясняли, что оборона — это святое. Нужны ли еще какие-то комментарии?
