Известный коллекционер и телеведущий давно мечтает создать в России Центр истории моды. Встреча маэстро с министром культуры Ольгой Любимовой показала: первый шаг на пути к мечте будет сделан в самое ближайшее время.
— Александр, для таких грандиозных проектов времена нынче вроде бы не особо подходящие, разве нет?
— Вы правы, о реализации идеи в полном масштабе речь, увы, не идет. Но не зря дипломаты говорят, что жизнь — это искусство возможного. Мы нашли компромиссный вариант: в славном городе Туле поблизости от древнего кремля создается музейный кластер, фишкой которого станет открытое хранение — очень актуальный сегодня тренд. Российские музеи обладают несметными сокровищами, большая часть которых томится в запасниках, куда публика доступа не имеет. А открытое хранение — это одновременно и возможность демонстрации экспонатов. Некоторая часть моей обширной коллекции сейчас хранится в ангаре неподалеку от Киевского вокзала, который я арендую на свои средства. Предметы оттуда извлекаются только на время выставок. А благодаря предложению Ольги Любимовой какое-то количество бесценных раритетов не просто получит пристанище, но станет доступно для публики на постоянной основе, чему я буду очень рад.
(2).jpg)
Чувство стиля присуще Александру с самых молодых лет
— И все-таки жаль, что ваша уникальная коллекция не имеет своего дома и публике приходится довольствоваться отдельными выставками.
— Выставки — самый естественный способ существования любого собрания. Я провожу их по всему миру. Только в странах Балтии они идут сразу в пяти местах. Вскоре и в Женеве, в Музее искусства и истории, откроется большая выставка под названием «Власть и мода».
— А что же в России?
— Здесь я могу выставлять только то, что хранится в Москве, а это относительно небольшая часть коллекции. Основная с недавних пор находится в литовском городе Висагинасе. Для хранения хрупких раритетов нужны помещения с особыми условиями, где можно поддерживать оптимальную температуру и влажность воздуха. У нас хранение частной коллекции такого уровня обходится слишком дорого, а российские таможенные правила во время пандемии не позволяют осуществлять грузовые перевозки частных музейных ценностей.
— Вы ведете «Модный приговор» больше 10 лет. В чем секрет его популярности?
— В исключительном профессионализме всей нашей команды. Первые два года программу вел Вячеслав Зайцев, потом судейское кресло занял я. Были попытки доверить судейство модным шоуменам, но очень быстро стало ясно: для такой передачи необходимы не просто популярные люди, но профессионалы в сфере моды и стиля.
— И хорошие психологи!
— Безусловно! У редакторов, проводящих собеседования с потенциальными героинями, глаз наметан: они сразу вычисляют тех, кто просто выдумывает душераздирающие истории в расчете покрасоваться на экране и бесплатно получить стильные наряды. Мы стараемся избегать и тривиальных ситуаций, когда женщина, замученная бытом, мечтает вернуть внимание мужа или восстановить форму, утраченную в декретном отпуске. Зрителям интересна история поиска и обретения себя, а не банальное превращение замарашки в принцессу. Наша программа — это вовсе не про «волшебство», устроенное экспертами и стилистами, а про первые шаги на долгом, трудном, но увлекательном пути женщины к самой себе.
— Какие критерии являются решающими для приговора «модного суда»?
— Возраст, комплекция и профессия. И если первые два параметра можно хотя бы визуально «откорректировать», то профессия накладывает на человека неизгладимый отпечаток. Но при этом даже доярка или ассенизатор в зоопарке — а среди наших героинь попадались и такие — хочет в обычной жизни выглядеть как особа королевских кровей. И на вопрос, для чего им это нужно, они на полном серьезе отвечают: а вдруг я завтра герцога встречу!
— Почему наша женщина так упорно стремится быть «при параде» всегда и везде?
(2).jpg)
С постоянной участницей «Модного приговора» Надеждой Бабкиной
— Ничего удивительного: в России женщин на 11 миллионов больше, чем мужчин. К тому же мужской век у нас гораздо короче женского. Не говоря уже о том, что ухоженная женщина и в 80 выглядит привлекательной, тогда как мужчины в большинстве своем выходят в тираж где-то к 65. И горцы, которые в 85 еще способны зачать ребенка, — исключение, лишь подтверждающее правило. Вот российские женщины и стараются быть во всеоружии — макияж, каблуки, прическа, облегающая одежда. И упрекать их в этом было бы нечестно...
— ... Поскольку, если не встретится свободный мужчина, варианты открываются невеселые — вечная любовница, делящая мужчину с другой женщиной, разлучница, разбившая чужую семью, или радикальная феминистка.
— Можно еще поискать мужа за рубежом. Но если даже с человеком своей ментальности и культуры сложно выстроить гармоничные отношения, то встроиться в чужую среду так, чтобы стать действительно счастливой, вообще мало кому удается. И феминизм, по правде говоря, проблему не решает: взвалив на себя мужские функции и уничтожив свою природную женственность, можно адаптироваться к одиночеству, но не избавиться от него. На «Модном приговоре» мы видим верхушку айсберга: зачастую несчастные женщины приходят к нам в надежде на волшебное преображение, которое в одночасье изменит их жизнь к лучшему.
— Так бывает?
— Конечно. И не так уж редко. При условии, что обретенный в студии образ будет поддерживаться: макияж, состояние волос и кожи, корректирующее белье, правильная обувь. Не все это могут себе позволить и не всегда, потому что нет денег, а чаще — сил и времени: две-три работы, дом, дети, престарелые родители. Найти время для себя, осознать, что ты имеешь право заботиться не только о своих близких, но и о себе, — это проблема очень многих наших женщин.
— Пандемия у многих выбила почву из-под ног, заставила экономить на всем, включая самое необходимое. Где уж тут думать об обновках и времени для себя...
— Вы правы. Но только на первый взгляд. Со второго вы вспомните, что у женщины, которая хорошо выглядит, больше шансов сохранить внимание своего мужчины или сделать карьеру. То есть уход за собой и продуманно подобранная одежда — это выгодная инвестиция в себя, в свое благополучие. Всегда можно найти качественные вещи и косметику по приемлемой для вас цене. Главное — не стремиться во что бы то ни стало покупать раскрученные марки. Брендомания в России зашкаливает, несмотря на то что все прекрасно знают, где отшивают свою продукцию ведущие мировые бренды — в Китае. Нередко в соседних цехах с теми, где штампуют ширпотреб. Не устану повторять: носить недорогие вещи — не стыдно. Важно не то, сколько они стоят, а то, насколько они вам идут, соответствуют вашему темпераменту и составляют гармоничный образ.
— Русские женщины делают все возможное, чтобы мужчины обращали на них внимание, в то время как их сестры в Европе и Америке стараются стать как можно незаметнее для окружающих. Мы живем в разных реальностях?
— Конечно! Во всяком случае пока это так. Жизнь и в Европе, и в Америке — а мода к нам приходит с Запада, и ничего с этим не поделаешь — стала несоизмеримо опаснее, чем 10 лет назад: погромы, целенаправленные нападения на женщин. И они, в отличие от наших соотечест-венниц, стремятся любой ценой избежать внимания противоположного пола. На каблуках, согласитесь, далеко не убежишь, балахоны скрывают от жадных глаз соблазнительные формы, асимметричный крой маскирует традиционные пропорции женской фигуры. Нарочитая маскулинность фасонов — когда изящный жакет трансформируется в массивный пиджак с подкладными плечами, — это вообще откровенная мимикрия, попытка выдать себя за мужчину. И сегодня это считается стильным.
— А как влияет на моду пандемия?
(1).jpg)
«Истина полностью и абсолютно создается стилем» - в этом Васильев солидарен с Оскаром Уайльдом
— Вторжение коронавируса заставило нас думать о том, как сделать одежду еще удобнее. Началось все с того, что спортивная экипировка, не сковывающая движений, отвоевала себе право стать повседневной уличной одеждой. А теперь вмешалась и пандемия. Офисный дресс-код при переходе на удаленку стремительно теряет актуальность, а резкое сокращение светских и культурных мероприятий снимает с повестки дня и наряды для особых случаев. Теперь на острие уличной моды оказалась одежда, которую мы до сих пор считали домашней. Одним словом, пандемия вписалась в общую тенденцию — стремлению к удобству, защищенности и незаметности.
— Массовое увлечение оверсайзом и ручным трикотажем тоже отсюда?
— Конечно! Трикотаж по самой своей природе объемен и прекрасно создает ощущение внушительной преграды между телом и окружающим миром. В идеале этот кокон должен быть еще и драным. Чтобы женщина могла сбить с толку любого мужчину-маргинала, убедить его в том, что она, в свитере со спущенными петлями и дырками на джинсах, такая же бомжиха, как и он, и взять с нее нечего. То есть женщина стремится обмануть потенциального агрессора.
— А дальше что?
— Будем надеяться, что политики одумаются и объединят усилия, для того чтобы жизнь в мире стала более безопасной. В этом случае лет через пять ситуация начнет стабилизироваться — правда, на преодоление кризиса потребуется еще примерно столько же времени. Цивилизация ведь не первый раз попадает в черную полосу, но пока всякий раз удавалось выбраться...
