Вчера австралийские власти сообщили, что расследование обстоятельств катастрофы боинга малайзийских авиалиний под Донецком продлевается до августа 2015 года. А следователи из Нидерландов только сейчас проявили интерес к версии, озвученной по горячим следам российским Генштабом. Складывается впечатление, что расследование ЧП, которое стало поводом для ужесточения санкций, затягивают, чтобы спал накал страстей вокруг катастрофы.
«Надеюсь, что это не так, — комментирует «Труду» ситуацию генеральный директор консультативно-аналитического агентства «Безопасность полетов» Сергей МЕЛЬНИЧЕНКО. — Я сам был среди экспертов, изучавших обстоятельства столкновения грузового «Боинга-757» и нашего Ту-154 над Боденским озером, — так вот там расследование продолжалось два года. Точных регламентов на этот счет нет, и если обстоятельства вынуждают продлить процесс, то никто с пистолетом у виска стоять не будет. К примеру, донецкая катастрофа случилась 17 июля, а предварительный доклад вышел на три недели позже, чем это рекомендовало ИКАО. Тут самое главное — найти истинную причину. Хочу напомнить похожую историю 30-летней давности, когда над Охотским морем был сбит гражданский южнокорейский боинг. Тогда США сразу всю вину возложили на советские ПВО. Однако последнее слово было за международной командой экспертов ИКАО. Они установили, что корейский самолет отклонился от обычного маршрута вглубь нашей территории и его сопровождали американские самолеты-разведчики. Расследование тогда было проведено на высочайшем профессиональном уровне и ни у одной страны не возникло желания оспорить результаты».
Возникает резонный вопрос: почему сегодня к расследованию донецкого случая не подключили спецов из ИКАО? Дело наверняка приняло бы другой оборот, и мы уже не черпали бы по крупицам сведения из различных версий трагедии в трактовке из Канберры, Куала-Лумпура или Амстердама.
Кстати, на этой неделе появилась информация, что нидерландские эксперты после долгой паузы заинтересовались подробностями деталей катастрофы, озвученными Генштабом Минобороны РФ. В этой связи возникает вопрос, почему сейчас именно голландцев назначили главными ответственными за расследование. Нидерланды не являются ни государством места события, ни государством регистрации воздушного судна, ни даже государством его эксплуатанта. У ИКАО нет документа, рекомендующего проведение расследования страной, чьих пассажиров на борту было больше. Ничего не остается, как сделать вывод, что назначение продиктовано не интересами дела, а политическими интересами.
Это мнение разделяет и Сергей Мельниченко, который убежден, что поиск истины имеет уж очень сильный политический градус. Не случайно еще до начала поисковых работ западные политики обвинили во всем Россию. Хотя международная практика требует жесткой последовательности: сначала выводы делают специалисты авиационной безопасности, и лишь по результатам их работы начинают включаться следственные органы. Но, похоже, сегодня ИКАО не имеет авторитета и влияния, которые позволяли их экспертам в 80-е годы проводить расследование и оглашать результаты без оглядки на политическую конъюнктуру.
Вопрос, висящий буквально в воздухе: озвучивая время от времени свои версии, представители пострадавших стран старательно обходят тот факт, что согласно международному праву в первую очередь ответственность за катастрофу несет страна, в воздушном пространстве которой она произошла, — когда следует ожидать по этому поводу вполне обоснованные претензии к Киеву? Сегодня среди пострадавших сторон наиболее объективную позицию занимает Малайзия. Не считая Москвы, только в Куала-Лумпуре задают вопрос, как могли украинские наземные службы вывести пассажирский лайнер на эшелон, где опасность полета превратилась в смертельную. Возможно, украинские авиадиспетчеры не просчитали риски, понадеялись на авось. Или погнались за деньгами, поскольку пролет по проложенному для боинга рискованному маршруту давал экономию топлива. Были ли другие причины для указания пилотам лайнера занять выделенный эшелон, имела ли место ошибка, халатность или преступное намерение — это должны выяснить следователи. Будем надеяться, что отпущенного времени им теперь хватит.
