«При обсуждении проектов федерального бюджета и бюджета ПФР правительство Российской Федерации приняло решение направить в 2015 году средства страховых взносов на обязательное пенсионное страхование в полном объеме на формирование и финансирование страховой пенсии в распределительной составляющей пенсионной системы», — с таким заявлением выступил министр труда Максим Топилин.
В переводе с бюрократического языка на нормальный русский это означает, что второй год подряд у будущих российских пенсионеров не вырастет накопительная часть пенсии — все деньги уйдут на текущие потребности Пенсионного фонда. Тем самым правительство фактически отменило главный элемент пенсионной реформы, проводимой в стране уже 12 лет — с 2002 года.
Министр труда утверждает, что это правильно: «граждане станут более защищенными». Ибо негосударственные пенсионные фонды, куда перечислялись накопительные взносы будущих пенсионеров, «на протяжении всех лет показывали отрицательную доходность относительно инфляции». То есть не приращивали пенсионные деньги, а обесценивали — за счет инфляции. Напомним однако, что совсем недавно писал об этом «Труд»: «Решение правительства о замораживании накопительной части пенсионной системы было принято, несмотря на отчаянные протесты Минфина и Минэкономразвития, которые поддерживал Центральный банк». То есть и в стране, и в составе кабинета есть весьма уважаемые специалисты, придерживающиеся иного мнения. Но их не желают слушать. Почему?
А ведь речь идет об одном из самых животрепещущих вопросов государства — размере стариковских пенсий. Которые, по многочисленным заверениям власти, должны вырасти именно благодаря переходу от чисто распределительной системы к распределительно-накопительной системе пенсионного обеспечения. Причем этот переход официально закреплен четырьмя федеральными законами, принятыми российским парламентом. Теперь кабинет Дмитрия Медведева своими постановлениями уже второй раз «временно отменяет» эти законы, на что не имеет права.
Может быть, власти — исполнительная, разработавшая новую систему, и законодательная, утвердившая ее, — ошиблись? Но почему же не хотят в этом признаться? И назвать поименно тех, кто завел не туда? Если для нас придумали новую пенсионную систему, то почему мы, народ России, ничего об этом не знаем?
Министр Максим Топилин увлеченно рассказывает о готовящихся поправках в пенсионное законодательство, с ученым видом знатока рассуждает о «возможных конструкциях» разрабатываемой системы и т. д. Но где гарантии, что эти конструкции, келейно обсуждаемые в кабинетах больших начальников, не рухнут, как уже рушатся предыдущие?
