Новая Москва — странное образование (так и хочется сказать новообразование), созданное по весьма причудливой логике. И развивается она с лихорадочной стремительностью — панельные многоэтажки, элитные коттеджные поселки, транспортные развязки, торговые центры, логистические комплексы захватывают каждый мало-мальски пригодный клочок земли, не жалея ни лесов, полей и рек, ни архитектурных памятников. А таковых на присоединенных территориях только по официальным данным около 40, из которых более 10 — федерального значения.
Во времена оны подмосковных усадеб, как называли их владельцы, было чуть не втрое больше. От большинства и камней не осталось: Бачурино, Богородское, Васюнино, Воскресенское, Жохово, Никольское, Немчиново, Раево, Варварино-Рождественно, Сатино-Татарское, Троицкое, Чегодаево, Чириково-Покровское, Ясное: Напоминает список павших на поле боя.
Из тех, что уцелели, достойной жизнью живут единицы: в Вороново и Валуево действуют санатории, в Остафьево и Щапово созданы музеи. В Щапово, кроме того, работает школа кружевоплетения, основанная еще в конце XIX века тогдашним владельцем и возрожденная его потомком Ярославом Щаповым. Но ценой какого энтузиазма...
.jpg)
Усадьба Валуево. Осень 2011 года. Фото предоставлено пресс-службой Музея Москвы
— Музей существует 15 лет, — рассказывает директор Музея истории усадьбы Щапово Светлана Лифанова. — Если бы не Ярослав Николаевич Щапов, двоюродный внучатый племянник последнего владельца усадьбы, его бы просто не было. Как и большинство маленьких музеев, особой заботы министерства не чувствуем. А ведь у нас прекрасная коллекция — более 10 тысяч экспонатов: фарфор, мебель, старинное кружево, одежда. Рассчитываем только на свои силы, хотя штат у нас — три человека плюс уборщица. Каждый год устраиваем по несколько выставок, экскурсию даже для одного человека проведем!
А вот мнение Ирины Карпачевой, заведующей выставочным отделом музея Москвы:
— Вся эта забытая, разрушенная и брошенная на произвол судьбы красота — наше наследство, которое нужно спасать, не медля ни минуты. Выставка — лишь начало серьезного разговора о ее дальнейшей судьбе. А чтобы люди узнали, какими сокровищами обладает Новая Москва, мы начали разработку новых маршрутов, по которым будет работать Московское городское бюро экскурсий.
Параллельно модели новой жизни усадеб разрабатывал Центр капитализации наследия. Это не проекты — скорее эскизы с расчетами примерных затрат.
— По закону, для объекта, признанного памятником культурного наследия, эксперты выявляют предмет охраны, — говорит специалист центра Марина Хрусталева. — Это могут быть фасады, полы, колонны, печи и прочее. На основе экспертизы государство выдает арендатору или покупателю охранное обязательство, по которому он не имеет права трогать то, что входит в предмет охраны. На практике, как правило, не все столь идиллично. Я сама участник Архнадзора и часто сталкиваюсь с варварством пользователей. Но есть и положительные примеры. Скажем, предприниматель Сергей Колтович купил руины усадьбы на Волге, расчистил фундамент XVII века и теперь советуется с экспертами, что и как делать дальше. Для него это не игрушка, а дело жизни.
Впрочем, идеи, предлагаемые самим Центром капитализации наследия для отдельных объектов, тоже спорны. Например, в Петровском-Алабино, принадлежавшем семейству Демидовых, естественно было бы сделать музей русских промышленников — но предлагают открыть театральный центр, даром что в выходные сюда не добраться из-за пробок, а в будни никто не поедет смотреть спектакль за 32 км от МКАД.
.jpg)
Вороново. Главный дом. Фото 27 апреля 2013 года. Фото предоставлено пресс-службой Музея Москвы
В Филимонках, где, по легенде, в первые сутки отступления из Москвы ночевал Наполеон, сама собой напрашивается музейная экспозиция по войне 1812 года, но предлагается частная резиденция. Изварино принадлежало Абрикосову — знаменитому кондитеру, меценату и коллекционеру. Но вместо музея, к примеру, русских сладостей здесь сочли более целесообразным открыть школу-пансион.
От одной из усадеб братьев Бергов осталась лишь причудливая водонапорная башня, а в уцелевшем доме второй усадьбы предлагают открыть: ресторан. Михайловское, последними владельцами которого были Шереметьевы, сочли подходящим для устройства спа-отеля.
В Крекшино, некогда пожалованном Екатериной II историку Крекшину, можно было бы открыть исторический музей. Или литературный: последний владелец Чертков был другом и издателем Толстого, писатель гостил у него трижды. Но, возможно, дом ожидает участь корпоративной резиденции. Даче знаменитого булочника Филиппова светит судьба дома приемов: антураж для свадеб и юбилеев — что надо!
Самый общественно полезный эскиз предложен для усадьбы Кленово, принадлежавшей поначалу именитому роду Барятинских, а впоследствии московскому промышленнику Шамшину, золотоканительная фабрика которого входила в Московское товарищество «Владимир Алексеев». В парке можно устроить эко-рынок для местных производителей, а в главном доме — мастерские народных умельцев.
.jpg)
Усадьба Крёкшино, где трижды у своего друга издателя В.Г.Черткова бывал Л.Н.Толстой. Фото предоставлено пресс-службой Музея Москвы
Но все это, напомним, не проекты, а мечты и надежды. И трудно сказать, найдутся ли желающие воплотить их в жизнь.
— В большинстве своем инвесторы даже не представляют, какие реальные выгоды можно извлечь из использования объектов историко-культурного наследия — с сожалением отмечает преподаватель РЭУ им. Плеханова Алексей Гришин. — Обычно все сводится к «купить, сломать, построить новое». А между тем такие объекты могут сыграть роль в создании бренда кампании, в построении маркетинговой стратегии.
Но на все разоренные дворянские гнезда России-матушки подвижников все равно не хватит. А государство ими заниматься не спешит: по неофициальным оценкам, сумма, нужная для восстановления только защищенного законом (!) архитектурного наследия страны превышает три годовых бюджета. Кто ж на культуру такие деньги потратит?
