Труд: В КОММУНАЛКЕ БЫЛО ПИАНИНО

Главная Жизнь 01:01 16 Октября 2001 207

В КОММУНАЛКЕ БЫЛО ПИАНИНО

Он автор музыки более чем к сотне кинофильмов и театральных спектаклей, работал, кажется, с большинством известных режиссеров бывшего СССР. Без его мелодий "в английском духе" российский вариант приключений Шерлока Холмса вряд ли был бы признан одним из л

Стародубец Анатолий

Напечатать

- Владимир Сергеевич, с чего началось для вас увлечение музыкой?
- Музыкой я начал заниматься совершенно случайно, когда мне было уже 19 лет и я учился в Московском институте тонких химических технологий. В нашей коммунальной квартире соседи выдавали замуж дочь. Места для застолья не хватало, и они поставили свое пианино в нашу комнату. С этого дня я и приобщился к музыке. Стал брать уроки игры у педагога, самостоятельно сочинять. Поступать в музыкальное училище было поздно. Да меня туда и не приняли бы. Зато когда я окончил институт и стал работать на химическом заводе, то попал в семинар самодеятельных композиторов. Это было нечто вроде кружка с занятиями по субботам. Композицией с нами занимались Николай Николаевич Каретников и Филипп Васильевич Денисович, у которого учились Шнитке, Губайдулина, Денисов. Спустя 2 года я выдержал громадный конкурс и поступил в класс Хачатуряна в Институте имени Гнесиных, набрав 24 балла из 25 и обогнав ближайшего конкурента на 4 балла.
- О Хачатуряне-педагоге ходят легенды...
- Арам Ильич - один из лучших композиторов XX века. Он подолгу гастролировал по миру, но и класс свой не терял из виду. Когда приезжал, то на занятиях четко давал понять, какие наши сочинения слушатель воспримет, а какие - нет. У него на это было феноменальное чутье. Студенты к нему тянулись. Среди его учеников такие яркие и разные композиторы, как Микаэл Таривердиев, Алексей Рыбников, Марк Минков. Он был человеком эмоциональным и терпеть не мог "абстрактную" музыку, какую в последние годы пишет большинство молодых композиторов.
- Говорят, Хачатурян был неважным дирижером, музыканты у него боялись сбиться с такта.
- Он дирижировал от случая к случаю и только своей музыкой. Конечно, он не мог владеть такой техникой, какая была у Мравинского или Голованова. Но, по моим наблюдениям, всегда добивался, чего хотел. Он был невероятно требовательным, и оркестранты его просто ненавидели. Бывало, во время записи один раз почти неслышно киксанет третья валторна - очень многие композиторы, которых я знаю, махнули бы в таком случае рукой. Хачатурян же все переписывал по новой, заставляя всех оркестрантов работать на износ. Его музыка, окрашенная в яркий национальный колорит, была трудна для исполнения: часто менялся ритм, оркестрантам надо было быть все время начеку.
- Ваша учеба пришлась на начало 60-х, на "оттепель" в литературе и общественной жизни. А как было с музыкой?
- "Шестидесятников" в музыке почти не было. Я бы к таковым отнес только Таривердиева. Хотя тогда сочиняли такие яркие композиторы, как Родион Щедрин или Борис Чайковский, но их язык был более формален и менее контактен, чем у Микаэла. Потом появились уже "семидесятники": Гладков, я, Рыбников. Эта волна оказалась в большей степени связанной с мюзиклами.
Но до такого накала, с которым работали поэты и прозаики, композиторы в ту пору не дошли. Тогдашний глава Союза композиторов Тихон Хренников почему-то стал активно бороться против авангарда. А запретный плод сладок. И вся молодежь ринулась писать в авангардном стиле всевозможные изысканно-отвлеченные композиции. Но никто не сочинил оперу "Матренин двор" по Солженицыну или "Реквием" по Ахматовой. С этим было глухо.
- В вашей фильмографии были ленты, положенные на полку?
- Фильм "Заячий заповедник", снятый Николаем Рашеевым на киностудии имени Довженко в 1973 году, стал одной из первых советских рок-опер. Негодование властей было так велико, что украинское ЦК даже издало специальное постановление "О кинофильме "Заячий заповедник", где нас называли идеологическими хулиганами. Картину отправили на "полку", а Рашееву на 7 лет запретили снимать.
- На композитора киношная опала не распространилась?
- Композитор не считался идеологическим работником, поскольку музыкальные звуки - материя вроде бы абстрактная. Неприятности были у тех, кто занимался текстом и режиссурой. В назидание лишили месячной премии всю студию, кроме музыкального редактора.
А вот нашу первую с Рашеевым картину "Бумбараш" Союз композиторов почему-то осудил как антисоветское сочинение, хотя ее хорошо приняли на просмотрах в других творческих союзах. Ни я, ни Коля до сих пор не понимаем, где тут антисоветчина. Потом цензура не пропустила мою песню на слова Юлия Кима "На пороге наших дней", написанную для спектакля Петра Фоменко. Случались и курьезные повороты. Так, в фильме "Короли и капуста" Гафт с Джигарханяном пели другую нашу с Кимом песню "Куда ты скачешь, мальчик", заканчивающуюся словами: "Поеду понемногу куда-нибудь туда". А это был 79-й год, когда многие пытались эмигрировать в Израиль. Песня вызвала недовольство у партруководства. Ее потребовали переписать. Но фильм был уже снят, и Юлий предложил такой вариант: "Поеду понемногу туда куда-нибудь". "Это же совсем другое дело!" - обрадовалось руководство.
- В конце 80-х вы написали вокальный цикл по Солженицыну "Жить не по лжи". Легко ли проза легла на музыку?
- Уточню: это была симфония с вокалом. Мне подобные вещи удаются. Вот и сейчас в театре "Эрмитаж" исполняется мое сочинение под названием "Самашкинские зачистки", написанное по реальному письму в газету одной чеченской женщины, которая рассказывает о своих бедах. Теперь пишу для спектакля Левитина "Жванецкий в Одессе". Проза меня не смущает. Если текст хорошо написан и в нем есть внутренний ритм, то всегда можно "выйти" на музыку.
- Вы писали музыку к фильмам "Собачье сердце" и "Роковые яйца". Что вам дает соприкосновение с классической литературой?
- Работа над Булгаковым принесла мне новые темы и интонации. Наш замечательный пианист Денис Мацуев даже попросил меня написать фортепианный концерт по темам из "Собачьего сердца". Мы, к сожалению, еще не смогли отразить в музыке громадный кусок культурной биографии России. Композиторы в большом долгу перед Булгаковым, Блоком, Цветаевой, Пастернаком, Ахматовой, Солженицыным. В этом смысле у нас гигантский провал. Это отрыв от большой проблематики и настоящего искусства. Музыка не должна обходить стороной лучшие литературные события. К примеру, весь XIX век вырос на творчестве Пушкина: оперы "Пиковая дама" и "Евгений Онегин" Чайковского, "Борис Годунов" Мусоргского и другие. Еще и на долю XX века хватило: "Золотой петушок" Римского-Корсакова, "Скупой рыцарь" Рахманинова, "Мавра" Стравинского...
- Вы за "Мастера и Маргариту" взялись бы?
- Конечно. Это богатейшая целина для композитора. К сожалению, сегодня предпочитают брать напрокат иноземные сюжеты, пренебрегая собственным достоянием.
- Когда вам интересней было работать в кино?
- Конечно, раньше уровень задач был значительно выше. К примеру, в "Слуге" Абдрашитова нужно было "рассказать" историю шофера, которому его большой начальник подарил... хор. Если бы там не было музыки, то не было бы и самого сюжета: какой-то водила вдруг вышел перед хором и задирижировал. Там надо было сочинить целый реквием, который потом был записан хором Минина. Получилась труднейшая партитура. Или взять тот же фильм "Бумбараш". Целая эпоха прошла с песнями из него: "Ходят кони", "Журавль по небу летит", "Наплевать - надоело воевать". Мы выражали реалии нашей жизни и ступали на целину. А сейчас в кино такое впечатление, что никак не можем дойти до земли, где вот это все, настоящее, растет.
Среди картин, на которых я работал в 90-е, такого уровня фильм был только один - "Вор" с Павлом Чухраем. Успех картины зависит от того, насколько мы готовы через кино передать настоящую нашу жизнь. А музыка в кино пишется, как в песне поется: "Я его слепила из того, что было". Если на экране ничего нет, так вы и музыку хорошую не слепите.
- Куда же тогда бедному композитору податься?
- Мне сейчас интересней работать на телевидении, где за последний год я написал музыку к 5 сериалам: "Остановка по требованию", "Что сказал покойник", "Любовь, точка, ру", "Идеальная пара" и "Новый год в ноябре". Здесь я могу почувствовать внимание многомиллионного зрителя, что заставляет как-то особенно подойти к процессу сочинения музыки. Уже пошел "Пятый угол", ожидаются "Остановка по требованию-2", "Азазель"... И мне это приятней писать, чем музыку для большого кино, которое сейчас широкой зрительской аудитории недоступно.
- Какие отношения складываются между композиторами-киношниками: дружеские или конкурентные?
- По-моему, прежде всего уважительные. Мы, каждый, знаем себе цену и всегда стараемся поддерживать друг друга. А вот со стороны так называемых академических композиторов, пишущих невостребованную музыку, ощущаем откровенную нелюбовь. Неживая музыка сегодня никому не нужна. Прошли те времена, когда можно было замаскировать смысловую пустоту изощренной техникой. Но поскольку кинокомпозиторы пишут музыку, которая всюду звучит, и они люди популярные, то академические круги их почему-то считают халтурщиками. Это несправедливо. Кинематограф - это колоссальный отбор. Киномузыку писали все композиторы первого ряда: Хачатурян, Шостакович, Шнитке, Губайдулина и т.д. Кто-то прошел через это сито, а кто-то нет, не получилось. У Шнитке, между прочим, 60 фильмов было с самыми лучшими режиссерами.
- Почему в последние годы не слышно новых композиторских имен?
- Сейчас наши консерватории ежегодно выпускают по нескольку десятков композиторов. Совершенно непонятно - зачем. Композиции невозможно обучить такое количество народу, да и не надо. Парадоксально, но если так продолжится, нас просто некем будет заменить в будущем. Композиторы - это штучный товар, и учить их должны большие мастера, обладающие мощным творческим импульсом, Воспитание сочинителя - сложнейший, во многом мистический процесс. Большая несправедливость, что из востребованных сейчас композиторов ни у кого нет класса в музыкальных вузах. Похоже, там смирились с тем, что в XXI веке грядет закат великой русской музыкальной традиции.

Напечатать

Жизнь 00:05 / 24 Апреля 2026 13354

Миллионерша из трущоб

Автор этой статье на собственном опыте убедилась, как утомительно быть богатой

Надежда Арабкина, спецкор «Труда»

Труд

Я открыла меню и крепко задумалась, стала считать нули. Так и есть, даже обычный капучино здесь тянет на 400 рублей. Вздохнув, заказала. А что делать, если деловую встречу мне назначили в одном из самых...