По традиции сотрудники холдинга, производящего отечественные продукты питания, несут ветеранам вкусные подарки, а корреспондент «Труда» — вопросы. Вот и на этот раз мы, побывав у известных людей, расспросили их о самом памятном дне из пережитого.
Дмитрий Язов, фронтовик, маршал, министр обороны СССР
— Я пошел на фронт добровольцем в 16 лет, приписав в метрике год. Многое из пережитого осталось в памяти навечно, но, пожалуй, ярче всего отпечатались два эпизода. В день прибытия из училища в расположение частей Волховского фронта нас всех выстроили на опушке леса. Как раз накануне пришел приказ Сталина № 227 «Ни шагу назад!». И тут мы увидели приказ в действии. В присутствии начальника политотдела дивизии, военного прокурора и председателя трибунала перед строем был расстрелян командир взвода по фамилии Степанов. Нам, бойцам-новобранцам, сообщили: взводный бежал с поля боя, в то время как взвод не дрогнул, отбил танковую атаку врага. Очень наглядный был урок, нагляднее не бывает. Я тогда подумал: лучше уж пусть в бою убьют, чем вот так, перед строем...
А самый радостный день — снятие блокады Ленинграда 27 января 1944 года. Наша часть отличилась в этой операции, и всех, от солдата до командира, переполняло чувство гордости и веры, что теперь точно сломаем, добьем врага.
Почему мы победили? Все-таки благодаря сплоченности. В одном строю шли в атаку русские, белорусы, украинцы, казахи, евреи... Сражались самоотверженно, не щадя себя. На фронте и в тылу действительно был невиданный всплеск патриотизма, которого сегодня почему-то стесняются, стараются принизить. Все эти дискуссии о том, что надо было бы сдать фашистам Ленинград... Если бы нам тогда кто-то предложил на эту тему поспорить, ему в глаза бы плюнули, честное слово.
Это не старческое ворчание. Просто во все времена у человека должен быть стержень внутри. Все эти дурацкие телешоу, где угадал букву или слово — и на тебе миллион. Нет, труд должен быть мерилом всему, какие бы на дворе времена ни стояли. Труд! Поэтому читателям газеты с таким достойным названием хочу пожелать, чтобы они сохранили в себе и воспитали в своих детях уважение к человеку труда.
Александр Ведерников, знаменитый бас, народный артист
— Самый радостный день — это когда отец с фронта вернулся. Весь израненный, врачи говорили: на поправку мало шансов. Но он выжил! А до этого дня мы жили надеждой. Когда немцы подошли к самой Москве, каждый день был как последний, вся жизнь на волоске висела. Затаив дыхание, ловили каждое слово Левитана из репродуктора. В нашей большой семье я оставался за отца и, едва окончив семь классов, устроился учеником столяра. Трудно было, голодно, не высыпались. Но был и огромный духовный подъем, каждый остро ощущал свое единение со страной, настрадавшейся в ожидании победы.
Потом, уже на сцене Большого театра, мне не раз доводилось исполнять партии фронтовиков. К примеру, старшины Васкова в спектакле «Зори здесь тихие», командира в «Неизвестном солдате». Те премьеры пришлись на время, когда в зале еще сидели ветераны войны, и мне было особенно приятно, когда они признавали в моем герое своего фронтового товарища. На сцене любая, даже незначительная фальшь выдает с головой...
Перед битвой со шведами Александр Невский сказал, что не в силе Бог, а в правде. Хочу пожелать читателям «Труда», чтобы этот завет полководца помогал им преодолевать жизненные испытания, которых, увы, и на нашу долю выпадает немало.
Ясен Засурский, президент факультета журналистики МГУ
— В воскресенье, 22 июня, мы с отцом собирались на дачу в Перхушково. А утром ребята с нашего двора рассказывают, что видели патрули и что на улице Горького устанавливают зенитки. И вот по радио выступает с сообщением Молотов. Я запомнил то чувство тревоги — люди спрашивали друг друга: а где же вождь? Вскоре мы стали собираться в эвакуацию в Барнаул вместе с сотрудниками комитета труда, где работал отец.
С первых дней войны в столице гудели сирены воздушной тревоги. В здание МГУ на Моховой, где после войны обосновался факультет журналистики, попала бомба 29 октября, в мой день рождения. А спустя полтора месяца во время авианалета погиб мой дед, который остался в Москве. Он успел прислать мне на Алтай учебник древней истории для пятого класса, а через час почтальон принес телеграмму о его смерти. Вернулась семья в столицу в мае 43-го. А еще через год я экстерном окончил школу и в 14 лет поступил в институт иностранных языков. Помню, когда впервые пришел на занятия, увидел только трех парней, остальные девчонки. Но все старались, грызли гранит науки без всяких поблажек.
Да, надо учиться постоянно, всю жизнь ставить перед собой новые цели. С этих слов я всегда начинаю свои лекции в МГУ на Моховой. И коллективу уважаемого «Труда» я желаю не уставать, прикладывать как можно больше усилий, чтобы сохранить уважение читателей. А им, в свою очередь, желаю мира, благоденствия, душевного покоя.
Иван Мозговенко, профессор Академии имени Гнесиных
— Самый памятный день войны для меня — 26 апреля 1945-го. Мне довелось быть среди участников легендарной встречи на Эльбе с войсками союзников. С тех пор много воды утекло, мало кто остался на этом свете. Недавно один из американских ветеранов собрал нас вместе — душевно поговорили, фотографировались на память и сожалели, что так ослабли узы союзничества и дружбы, закаленной в борьбе против общего врага. Горько все это сознавать нам, ветеранам. Горько видеть, как подбрасываются ветки в костер недоверия и ненависти. Вот в Париже в подземном переходе увидел на витрине изображение русских в виде пьяниц с припиской: «Вы что, хотите жить так же плохо, как они?». Ну просто неловко за французов...
А особенно я переживаю за происходящее в Киеве, поскольку лично участвовал в боях за освобождение столицы Украины. Все годы той страшной войны мы мечтали о мире. Сегодня у меня две дочери, три внука и три правнучки. И самое большое и лучшее, что могу им пожелать на всю оставшуюся жизнь, — это мирное небо над их головами.
Сразу после войны я засобирался в Москву. Ведь пушки замолчали, все демобилизуются. Но вдруг вызывают в штаб: «Мы вам присваиваем звание лейтенанта!» Я чуть не в слезы: «Зачем мне погоны, если хочу учиться музыке?!» Командир тоже переживает: «С таким трудом добились для тебя звания!» Но, к счастью, препятствовать не стали. Я сдал экзамен в академию, потом аспирантура, преподавание. Радуюсь, что мои ученики по всему миру разлетелись — в Америке, Канаде, во Франции. Хотя, как уже давно выяснилось, наша Земля совсем маленькая...
