«Это чьи аэроснимки ты разглядываешь?» — «Стаса Бартникаса». — «Учти, все эти персонажи, выкладывающие фотографии в «Фейсбуке», весьма честолюбивы. Для них почему-то важен «одобрямс» непонятно кого». Учла. Фотографии в большинстве своем сняты с самолета или вертолета. Уже завидно. Человек и летает-то, для того чтобы снимать — завидно вдвойне. Его жизнь так устроена, что он может себе позволить заниматься тем, что ему больше всего нравится. Фотографии — не просто виды, а мысли без слов. В них нет случайной, небрежной рифмы и есть изысканный лаконизм. Короче, персонаж необщего ряда.
Думала, войдет живчик с быстрыми движениями и цепким взглядом, горячий литовский парень. Это из-за того, что обещал приехать в редакцию «Труда» на мотоцикле. А вошел молодой Банионис из «Мертвого сезона» — если его вытянуть по оси OZ и сузить в плоскости OXY. Рост 192 см, возможно, имеет прямое отношение к успехам в работе. Говорят же психологи: особям крупным люди инстинктивно доверяют больше, чем мелким. А налаживание контактов — одна из составляющих промысла.
Как все началось
— Два года назад в мою орбиту вернулся давний знакомый, Сергей, мы с ним занимались рекламным бизнесом. Предложил потусоваться на аэродроме. Я, говорит, давно интересуюсь малой авиацией, ты же наверняка не летал на маленьких самолетах. Приезжай в Большое Грызлово. Я поехал и за каких-то две недели полетал и на небольшом итальянском самолете «Тэкнам», и на Як-52, и прыгнул с парашютом... Такой первый шаг на пути в небо. В лайнере ты себя ощущаешь, как в хорошем автомобиле, а здесь будто на метле летишь. Потом Сергей, узнав, что я лечу на озера в Италию, сказал, что там можно арендовать гидроплан, и вручил мне фотоаппарат. Я говорю, что аппарат не нужен, все равно ничего в этом не понимаю. Он: «А я тебе все поставлю, знай себе щелкай». Озеро Комо очень красивое, там много архитектурных достопримечательностей и миллионерских вилл. Пощелкал, отдал ему аппарат и флешку со снимками. Он звонит: «Ты действительно никогда не занимался фотографией? Из 250 кадров 50 можно повесить на стенку, а 10 отправить на выставку».
В детстве была «Смена-8М», а в журналистские годы, когда фотография, казалось бы, естественно просится к профессии, к ней вообще никакой тяги не было. Даже в отпусках я не доставал из чемодана «мыльницу». А теперь, когда показываю фото профессионалам, они говорят, что визуальное чутье, или визуальная культура, есть. То, что называется третьим глазом. Какая-то химия или метафизика.
Откуда крылья растут
Путешествовать я люблю, летать не боюсь, ощущения ищу. Во всех странах много энтузиастов и достаточно аэроклубов. В среднем час полета стоит 150-200 евро, в фотогеничной Исландии может доходить до 500 евро. Есть места с жестким уставом, где говорят: мы никого не катаем, у нас нет коммерческой лицензии на перевозку. Это если ты с улицы. Но по дружбе — другое дело, пилоты же люди более открытые, у них шире взгляд на мир, а деньги на втором плане. Вот у меня в Исландии теперь есть друг, поскольку я там часто бываю. Он считает, что нельзя зарабатывать на дружбе. И когда я арендую там самолет, плачу лишь сборы, которые берет клуб, плюс топливо и аэропортовые сборы — за взлет и посадку. А в Новой Зеландии полеты налажены как туристический бизнес: никаких связей не нужно, была бы погода. Крейсерская скорость самолета — 130-140 км/ч, иногда он летит быстрее, иногда медленнее. Лучший самолет для съемки — Сеssnа 172 или 174, маленькая четырехместная американская машина. Хороша тем, что у нее крылья выше фюзеляжа, не попадают в кадр. И, как правило, открываются окна. И летит он на 400-500 метрах, оптимальная высота для съемки.
Сначала был как авиаакын — что увидел, то и снял. В той же Исландии, кажется, можно просто выставить камеру наружу, нажать автосъе-мку, и каждый кадр — шедевр: много красивых сочетаний цветов, природных пород, линий. А в Новой Зеландии, чтобы добраться до красивых мест, до вулкана-острова Уайт-айленд, нужно 40 минут лететь над океаном, который с фотографической точки зрения не очень интересен. Красиво, но для камеры ничего не происходит. Летать в принципе здорово, но время стоит: Наконец, некоторые сюжеты невозможно снять с самолета. Как айсберги на закате в Гренландии: ни один самолет не вылетает на закате. Остается вертолет, а на нем летать дорого.
Смысл — некоммерческий
Как правило, снимки долго хранятся в электронном виде. Что-то может разонравиться, вдруг подумаешь: и что я тут нашел? Или понравится то, чего не оценил прежде. Я не ищу коммерческого смысла. Хотя иногда что-то покупают дизайнеры. Но у меня пока не было идеи выстраивать систему продвижения и продаж. Людей с фотоаппаратами много, конкуренция в фотографии чрезвычайно высока. И среди профессионалов, а еще больше среди любителей — потому что даже зеркальная камера начального уровня стоит дешевле любой поездки. Профи конкурируют за клиента, за деньги. Любители — за кадр: а есть ли у тебя такой, как у меня?
Страхи
Меня часто спрашивают: летать не боишься? А прыгать с парашютом? А ездить на мотоцикле? Для меня это не адреналин, а серотонин. Мне, гуманитарию, объясняли популярно что-то из квантовой физики: наблюдаемое зависит от наблюдателя. Мы сами создаем свою реальность. У меня был компаньон, который все время ввязывался в переделки. Я вечером спокойно прохожу мимо шумной компании. Он идет следом и через минуту уже дерется. Поле ли у него такое, вызывающе ли смотрит. Подспудно ждет драки или ее ищет. То, что мы себе мыслим, как правило, и происходит. Так что если бояться, придут ситуации, которые этот страх будут подпитывать.
Быть в поле мастера
Фарерские острова известны тем, что там забивают дельфинов. Это зрелище не для меня. Я, к слову, вегетарианец. Но там есть озеро, которое очень причудливо с поверхности земли стекает в океан. Хотелось посмотреть на это своими глазами. Ну и слетал фактически за одним снимком.
А скоро поеду в Бухару, там живет фотограф Анзор. Мы с ним знакомы заочно. Я увидел о нем отзыв одной его ученицы, когда он вел мастер-класс в Москве: мол, Анзор передает мастерство как в духовных практиках, когда ученику достаточно одного: быть в поле мастера. Ты — в поле, и ты уже другой. Во мне этот отзыв что-то включил. Анзор прекрасно видит улицу, взаимоотношения людей. Я так не умею. Не то чтобы я хочу как он. Я хочу попробовать, как сумею я. Короче, договорились друг у друга поучиться. Летать там, к сожалению, не получится. Зато в избытке колоритная восточная жизнь.
Небо принадлежит всем
Французский пилот Мэтью базируется в городке Барселоннет, это совсем рядом с местом катастрофы аэробуса, который недавно разбил младший пилот. Мэтью — уникальный товарищ. Он летает на маленьком двухместном вертолете итальянской марки «Компресс». На нем и кругосветку летал. Их, летавших кругосветку на вертолетах, немного, хотя среди них есть наш соотечественник Михаил Фарих. Мэтью ставил дополнительные баки, чтобы шпарить через Атлантический океан. Я спросил его, как он делал все эти многочисленные визы. А он их просто не делал. Такая у человека позиция: небо принадлежит всем. В Америке его штрафовали. В России отсидел месяц, где-то на Чукотке его поймали. Его счастье, что обычно без предупреждения не сбивают. Ну и он послушный, дали команду сесть — он сел. Вертолет, понятно, конфисковали, потом он за ним возвращался. Мы на таком же вертолете летали над французскими Альпами чуть выше вершин — там в основном двухтысячники... Жаль, что я ушел из журналистики — о Мэтью книгу можно написать.
Есть места, куда тянет вернуться
Камбоджа визуально не производит особого впечатления, ничего сногсшибательного в плане современной архитектуры там нет. Древние храмы — да. Пномпень — город немножко грязный, немножко шумный... А ощущение от него кайфовое. Атмосферу же создают не стены, а люди. Люди там, хотя и воевали, совсем не агрессивные. Улыбчивые, радостные. Буддисты, словом. Они создают ощущение благостности своими энергиями. Энергий мы не видим, зато чувствуем. Глаз вроде бы недоумевает: что ты здесь нашел? А что-то глубже говорит: а я вот здесь хочу, мне тут нравится.
