«Давайте полежим на диване»

— Работая на телевидении, вы сталкиваетесь с тем, что лично Тиграну Кеосаяну нечего смотреть по ТВ?

— Что смотреть, есть всегда. Вопрос в том, устаешь ты это смотреть или нет, потому что отсутствует альтернатива. У меня иногда создается ощущение, что, к несчастью, нынешнее телевидение направлено на людей, которые прочитали полторы книги в детстве. Программы нацелены на усладу, на «давайте полежим на диване», на «посмотри, какие жлобы эти звезды». И это не только российская действительность. Просто у нас это особенно раздуто. Во всем мире существуют кабельные каналы. Если ты хочешь гадость увидеть, посмотри такой-то канал. Хочешь в прайм-тайм поглазеть на голых девчонок — посмотри другой. А у нас это ставят в эфир федеральные телеканалы! В нашей стране сейчас один большой «ледниковый период» идет (ничего про проект плохого не говорю, чисто как явление): все катаются, пляшут и поют. У меня складывается ощущение, что я в 74-м году — так хорошо вокруг.

— В сетке любого канала сегодня есть ток-шоу. Чего, на ваш взгляд, не хватает в России этому популярному жанру?

— Честно? Незарегламентированных личностей. Причем не гостей, а ведущих. Я до сих пор тоскую по «Антропологии» Димы Диброва. По той первой программе в маленькой студии, в которой мне посчастливилось — и я говорю это искренне! — побывать два или три раза в качестве гостя. Вопрос в том, насколько ведущий может даже самого заклишированного гостя, даже не декларируя свою точку зрения, вытащить на такой разговор, что дух захватит! А у всех у нас сегодня сидит некий самоцензор в голове.

— И что же вы предлагаете делать?

— Если у тебя есть своя позиция, то надо отдавать себе отчет в том, что ты немного трусоват, не всегда честен и небезупречно смел. При этом ты, признаваясь себе в этом, уже с этим борешься. В борьбе происходит выдавливание того самого раба, о котором говорил классик. Это звенья одной цепи. Если такую работу проводит над собой ведущий программы, то, глядя в лицо гостю — человеку, который несет какую-то истасканную во всех эфирах тему, потому что его организация, движение, компания отрядила говорить это везде, — он вдруг возьмет и спросит его: «А как здоровье-то твое вообще? А как дети твои? Ты вообще думал — они же смотрят и слушают то, что ты говоришь!» И поверьте мне, зрители, которые смотрят и думают, что в программе выступают «конченые» политиканы, в такие моменты видят, что перед ними, оказывается, нормальные люди.

— И как реагируют сами гости, оказавшиеся столь неожиданно для себя «нормальными людьми»?

— Многие поначалу бывают ошарашены, впадают в состояние столбняка. И это так по-человечески трогательно, когда важный собеседник, у которого 13 созывов, 17 тысяч лет он уже в Думе и в принципе не знает про общественный транспорт, про то, что такое магазин, вдруг вспоминает ту первую пятилетку, когда он еще по-настоящему работал, когда он еще не стал секретарем райкома, завода или цеха, когда его окликали «Николаи-ч», и начинает рассказывать о том времени, и оказывается, что он совсем не плохой человек. Но для того, чтобы так случилось в эфире, нужен умный вопрос ведущего. Или пауза, или интонация, или взгляд.

Засилье формата

— Вам не кажется, что засилье на ТВ лицензионных форматов, купленных за рубежом, — это свидетельство того, что и телевизионщикам сейчас тоже не помешает поработать мозгами?

— Что такое лицензионный проект? Это «развлекаловка». Обычно же именно ее и покупают. Проверенные проекты, дающие «цифры» за рубежом. Чаще всего они дают «цифры» и у нас. Легче взять велосипед, чем его придумывать заново, правильно? Потому что все нужно здесь и сейчас. Так и государству нужен результат здесь и сейчас. А кто в стране вырастет через 10, 20, 30 лет? Убогий даун, который будет думать, кого и где бы убить, в каком подъезде, чтобы на траву или на еду были деньги? Или человек, который знает, что у него сегодня, завтра, послезавтра и через 5 лет будет. Потому что государство создало все условия, чтобы вырос человек (с большой буквы), а не урод. Именно об этом должно думать государство.

— Лично вам приходилось сталкиваться с произволом со стороны чиновников?

— Как-то у меня не получается с чиновничьим произволом встретиться. Не знаю, почему. Видимо, все-таки работает эффект узнаваемости лица. И это противно! Поверьте, я сейчас не кокетничаю. С одной стороны, любому приятно, когда тебя тут же отпускают, если ты нарушил правила, или, узнав в тебе известного человека, говорят: «Ой, здравствуйте!» Но с другой стороны, неправильно, что закон у нас не один для всех.

«Хочется врезать»

— Тигран, вам приходилось слышать критику в свой адрес? Как вы вообще к ней относитесь?

— Приходилось. Плохо отношусь. А покажите мне человека, который искренне любит критику, даже справедливую! Вопрос в другом. Позволяет ли твой интеллектуальный цензор оценить, что из сказанного справедливо, а что нет? И потом, очень многое зависит от формы критики. Справедливая критика может быть облечена в такую форму, что захочется тут же врезать. Но в жизни критика должна быть. У меня есть абсолютное правило: я никогда на публике не обсуждаю фильмы коллег. Лишь по одной причине. Я прекрасно знаю, сколько надо вложить сил, нервов и времени, чтобы снять даже самый плохой фильм. Я все лично скажу человеку, но не публично. Просто из уважения.

— Кто из близких чаще позволяет себе вас критиковать?

— Да все могут меня критиковать! Это абсолютно нормальное дело.

— Какую роль в вашей жизни играют друзья?

— Большую. Пока мы говорили, мне уже несколько друзей позвонили. Я не верю тем людям, которые живут «в бочке» и говорят: «Все вокруг неправда. Только мой кот меня не подведет».

— От чего вы бы никогда не смогли отказаться?

— От предложения снять хорошее кино. Пока вот еще денег не предлагали в таком количестве, чтобы нельзя было отказаться. (Смеется.)

«Дети — главное»

— У вас в прошлом году дочка родилась.

— Да. Ксюша. (Улыбается.)

— Женщины говорят, что рождение детей по-другому расставило приоритеты в жизни. А насколько это значимое событие для мужчины?

— Ну, это даже не обсуждается! Дети — главное, что может быть у человека. То, что тебя продолжает. Завтра должно быть лучше, чем сегодня.

— Дома у вас — настоящее женское царство. Супруга — красавица актриса Алена Хмельницкая, две дочки. Как выживаете в окружении трех дам?

— Трех? Да их намного больше. Есть ведь еще и бабушка! Отлично выживаю, все за мной ухаживают.

— Младшую дочку балуете?

— Ну, она еще слишком маленькая, чтобы баловать ее или не баловать. Розгами на конюшне точно не порю! (Смеется.) Нормально ребенок растет. Главное, что в любви! Вообще мы в нашей стране в таком дефиците любви живем! Такое впечатление, что вся наша страна когда-то была рождена по необходимости. Вот нам бы любить друг друга научиться… Заставить даже как-то законодательно — любить. Не будете любить — сядете. (Смеется.)