Скажешь «Сколково» — и рискуешь нарваться на ехидную улыбку: знаем, мол, это как Чубайс с нанотехнологиями — появится раз в пятилетку выбить из государства деньжищ и снова скроется в тумане. Большинству же все едино — что скандальный фонд Вексельберга, что Московская школа управления «Сколково», где действительно рождается российская Кремниевая долина. С этого и начался наш разговор с ректором.
— Надеюсь, репутационные скандалы вокруг фонда не ассоциируются со школой — мы ведь даже не родственники, мы соседи и однофамильцы: фонд — государственный проект, а мы — частная бизнес-школа. И нам уже есть чем гордиться. В первую очередь, нашими выпускниками. Среди них владелец частной компании Dauria Aerospace, которая запускает искусственные спутники Земли. Уже летают! И владелец крупной частной системы электронных платежей 2can, он продает свои услуги ведущим банкам, российским и иностранным, в том числе из первой десятки. У нас есть интересные спортивные проекты, в пищевой сфере, в медицине и здравоохранении.
Московская школа управления «Сколково» — самая крупная частная бизнес-школа во всей Восточной Европе. Ее учредители — лидеры российского бизнеса. Люди строили школу, не взяв ни копейки у государства, она существует всего 8 лет, но уже имеет высокую репутацию и в России, и в мире. А ведь бренды создаются медленно. Что такое 8 лет в сравнении с 370 годами Гарварда или с 260 годами МГУ?
— Интересно, что она была создана с нуля, а не на базе какого-нибудь монстра советских времен типа «Плешки»...
— Да, учредители хотели создать уникальный для России образовательный проект. Советская история имеет много скелетов в шкафу, с которыми тяжело бороться. Мы же лишены этой проблемы. Есть другие, связанные с отсутствием узнаваемости, стартовой репутации, мы их преодолеваем. Зато нет ярма старой ментальности.
— Как вы оцениваете современные российские кадры, предпринимательские и управленческие?
— В России был огромный, в 83 года, перерыв, когда предпринимательство не просто не поощрялось, а было уголовно наказуемым деянием. Это сказалось на духе, традициях и на мировоззрении. В Восточной Европе еще живы люди, которые помнят другие времена, в России таких нет физически. Наша задача — извлекать уроки из лучших зарубежных примеров и учитывать российскую специфику. Кстати, наши управленцы изобретательнее западных — зачастую им приходится работать в условиях большей неопределенности.
— Чему у вас учат, кто преподает, на каких языках?
— У нас пять образовательных программ, для бизнеса на всех стадиях его развития — от стартапа до крупной корпорации. На английском языке — только degree-программы, MBA. Это международный стандарт, которому мы должны соответствовать. А оригинальные программы бизнес-школы — «Практикум для российских директоров и собственников среднего бизнеса», «Стартап-академия для начинающих предпринимателей», у которых и юридического лица еще может не быть, и корпоративные программы, специально под конкретную задачу компании — читаются на русском, плюс, если нужно, синхронный перевод.
Есть три категории людей, которые у нас работают со студентами (хотя называть их так сложно — все они с высшим образованием, успешные топ-менеджеры и бизнесмены, некоторым за 50). Первая — классические профессора высшего уровня из ведущих мировых бизнес-школ — Гарварда, парижской INSEAD, швейцарской IMD, Sloan MIT, Duke и других — и российские, с опытом преподавания на Западе. Вторая — профессора-практики, носители практических компетенций, с масштабным опытом ведения бизнеса в России. Это и успешные предприниматели, и главные режиссеры театров, и тренеры сборных команд — менеджеры в других сегментах. Плюс модераторы и менторы, они организуют проектную работу. Потому что наш студент не просто слушает лекции — он готовит реальный проект развития своей компании или собственного бизнеса. А защитить его непросто, когда у вас на презентации руководители таких монстров, как «Евраз», «Лукойл Оверсиз», ТНК-BP, «Автодор», «Газпромнефть»...
— Обучаете, надо думать, не бесплатно?
— Да, цены на уровне мировых. Программа MBA — 60 тысяч евро за 18 месяцев, Executive MBA, для руководителей высшего звена с большим управленческим опытом — 90 тысяч за 18 месяцев. Это 17 курсов, аудиторная и самостоятельная работа и выездные модули. В EMBA — в Китай и США, где они тоже разрабатывают собственные проекты. И получают диплом мастера делового администрирования.
— И куда с ним дальше?
— Вы могли прийти из компании и в нее же вернуться, менеджером или собственником. Или решили после учебы поменять работу — вы многое узнали, у вас появились свои бизнес-идеи. Кстати, желание корпоративных менеджеров организовать собственный бизнес у нас встречаются гораздо чаще, чем на Западе, и мы это поощряем. Если в Гарварде свой бизнес начинают всего 7% выпускников, у нас в некоторых группах Executive MBA — две трети.
Важно, что к нам приходят люди, которые точно хотят работать в России и странах СНГ. Ведь если вы собираетесь уезжать за рубеж, какой смысл учиться в деревне Сколково под Москвой? А вот если вы хотите еще и понять, как делать бизнес в России, получить вход в клуб бизнесменов, которые тоже здесь учатся, этого вы точно не получите больше нигде. Высокая цена за обучение — да, это барьер, он отфильтровывает людей, которые удовлетворяют как минимум трем критериям: они смогли заработать, деньги значат для них меньше, чем знания, и они хотят работать в России, развивать страну. У нас складывается интересная аудитория, с которой мы говорим не только про деньги, но и про страну, про бизнес-климат в этой стране.
— Западные санкции как-то проявляются на вашем поле?
— Во времена кризиса люди из бизнеса часто идут учиться — когда еще можно перевести дух и понять, чем заниматься следующие 5-10 лет? Мы ожидаем, что в этой ситуации будут определенные плюсы. А минусы мы уже чувствуем: экономика слабеет, у компаний сокращаются возможности для оплаты обучения своих сотрудников.
— У технарей сложный опыт взаимодействия с современными научными управленцами — жалуются, что они берутся рулить коммерциализацией разработок, ничего не понимая в них по сути. А вы верите, что российская Кремниевая долина состоится?
— В мире давно уже популярны программы «из инженеров в менеджеры»: люди с хорошей технической подготовкой в своей индустрии получают управленческие компетенции. Но мировая практика показывает, что работает и другой сценарий, когда менеджер приходит в новую для себя индустрию и, получив базовые знания, может управлять — законы управления универсальны. Руководство крупной клиникой имеет гораздо больше общего с руководством крупным заводом, чем с лечением заболеваний печени.
— А когда на место руководителей-академиков, людей, «умеющих лечить печень», вдруг сваливается «эффективный менеджмент», мало что понимающий в психологии творчества? При этом не стесняется получать безумные деньги, а ученым платить гроши!
— Главным драйвером атомного проекта в СССР кто был? А что, Берия был крупным ученым? Но сумел же выстроить работу и с учеными, и с разведкой...
— Тут есть нюанс: те командиры не стремились к личному обогащению.
— Тут нечем крыть.
— Недавно прочитала: когда наши отцы, инженеры и ученые, не вписались в рынок — стали рушиться электростанции и падать ракеты. А когда в рынок не вписываются их дети, этого никто и не замечает. Сказано не в бровь, а в глаз! Обученные по новомодным методикам, они и делать-то мало что умеют, но аппетиты будь здоров.
— Это следствие тучных лет. Все в большей или меньшей степени процветали за счет сверхдоходов от нефти. Сейчас они, слава богу, заканчиваются. Мы долгое время жили лучше, чем могли себе это позволить.
