«Никогда такого не было, и вот опять», — говаривал Виктор Степанович Черномырдин. Вот и французы вновь потребовали от России погасить царские долги. Но теперь это проблема исключительно французского правительства. С середины 1950-х во Франции существовало аж пять ассоциаций потомков держателей русских ценных бумаг, выпущенных до революции 1917 года. Они объединяли до полумиллиона человек, претендовавших, по их же подсчетам, на 50 млрд долларов. Хотя и эти претензии должны быть на порядок меньше. По французскому закону 1918 года погашению подлежат только зарегистрированные облигации, с печатью французского казначейства. К тому же обладатели должны доказать, что их бабушки и дедушки лично приобрели облигации у царской России, а не скупили их у французов...
В эпоху СССР ловить этим вкладчикам было нечего. Советская Россия ленинским декретом отказалась от всех долгов и активов царского режима. Точка. Французы помалкивали еще и потому, что знали: в ответ СССР наверняка бы поставил вопрос об активах. Например, о русском золоте и недвижимости, растворившихся на французских просторах. И об ущербе, нанесенном иностранной интервенцией.
Но обладатели «царских» облигаций громогласно потребовали возврата долга в 1990-м, после подписания Горбачевым (кстати, в Париже) соглашения, по которому СССР признал себя правопреемником царской империи. «У вас теперь новое мышление? Так платите», — сказали французы. С тех пор они возбуждаются регулярно, и не только в надежде стрясти с России деньги, но и по политическим мотивам. Скажем, не так давно поводом к обострению стало признание храма Николая Чудотворца в Ницце российским.
А между тем юридически этого долга давно не существует. В соответствии с российско-французским меморандумом, подписанным в ходе визита премьера Черномырдина во Францию в ноябре 1996-го, наша страна в добровольном порядке выплатила 400 млн евро для погашения пресловутых облигаций. И вопрос был полностью закрыт. Так что французским вкладчикам следует апеллировать к своему правительству, а не к России. Руководитель одной из упомянутых выше ассоциаций Франсуа Байль в 1996-м грозил подать на премьер-министра Жюппе, коллегу Черномырдина по переговорам, в Европейский суд в Страсбурге, но все ограничилось шумом в прессе.
Кстати, при обострении темы может всплыть история с русским золотом (включая залоговое золото царского правительства по военным кредитам и «ленинское» золото — отступные германскому кайзеру по Версальскому договору), остававшееся во французских хранилищах до 1923 года. Это около 94 тонн на 283 млн золотых франков. Потом его ополовинили, отправив часть в Великобританию.
Серьезные французские исследователи уже в ту пору сделали вывод о беспочвенности претензий держателей русских облигаций. В книге «Что вам нужно знать об экономике России» в 1923 году Гельмут Вельтер пишет: если бы французские власти захотели урегулировать проблему, им бы с лихвой хватило русского золота. А весьма осведомленный французский журналист Жоэль Фреймон, бывший главным консультантом Французской ассоциации держателей русских займов, в марте 1995-го, накануне визита Черномырдина, в своем докладе признал, что ответственность за погашение царских займов должны разделить французское и российское правительства.
А тут еще французская пресса раскопала, что якобы еще в 1963-м Никита Хрущев урегулировал проблему царских долгов путем зачета 47,5 тонн «ленинского» золота в уплату компенсации крупным владельцам и кредиторам во Франции (банкам «Креди Лионнэ», «Париба», «Сосьете Женераль», Национальное общество железных дорог Франции и др.). Если так, господа вкладчики, то с вами уже дважды расплатились.
В 1996-м Виктор Степанович хотел «как лучше». Поэтому он готов был заплатить французам еще раз, чтобы закрыть вопрос. В ходе пресс-конференции в Елисейском дворце Черномырдин ответил: «Все ленинское, колчаковское, сталинское и прочее золото: Нет его. И не будет. Все это вошло сюда». И премьер постучал по папке с договором...
Итак, Россия и Франция ничего друг другу не должны. И это на днях подтвердил и французский Минфин.
