Воскресенье, 22 июня 1941 года. Пережившие первый день Великой Отечественной, пусть даже в раннем возрасте, без волнения об этом вспоминать не могут. Хрестоматийные строки Константина Симонова объясняют это так: «Тот самый длинный день в году / С его безоблачной погодой / Нам выдал общую беду / На всех, на все четыре года...» В канун 22 июня мы побывали в гостях у известных людей, судьбы которых однажды пересеклись тем далеким воскресным днем.
Юрий Беликов, заслуженный летчик, член совета ветеранов Москвы
— Летом 41-го мне, 15-летнему мальчишке, удалось уйти на фронт. Военком отвлекся и не обратил внимания на дату рождения. Уже из колонны призывников я передал через пацанов записку: «Мама, не сердись, я ушел добровольцем на фронт. Скоро вернусь с победой. Юра». А вернулся я только спустя четыре с половиной года, после победы над Японией. А ту записку мы потом всякий раз 22 июня доставали из семейного архива.
Василий Лановой, народный артист СССР
— За два дня до войны мама меня, семилетнего мальчишку, вместе с сестрами отправила к бабушке на Украину, в село Стримба. В первый день войны, помню, над нашими головами гудели бомбардировщики, которые шли на Одессу. Никогда ни до, ни после этого в жизни не видел такого числа самолетов. Это было жуткое зрелище. Приезда родителей мы не дождались, так как они были мобилизованы на трудовой фронт. И там, на химическом заводе, вручную разливали ядовитую жидкость для противотанковых гранат, получили отравление и стали инвалидами. Преждевременный уход родителей — это страшный вклад нашей семьи в Победу.
Георгий Садовников, писатель, по книге которого поставлен телефильм «Большая перемена»
— В июне 1941-го отец, командир батареи, взял меня с собой в лагерь артполка. Помню, как в первый день войны молодые командиры сокрушались, что они в лагере, а не на передовой. Опасались, что война будет скоротечной и они на нее не успеют. Успели. И мало кто из них дожил до весны 1945-го.
Валентина Талызина, народная артистка России
— Летом 41-го мы снимали квартиру в белорусском городе Барановичи. Помню тревожные глаза мамы, подвал, где мы прятались, и жуткий вой бомб. В конце концов повезло — удалось сесть в эшелон с эвакуирующимися. А на следующий день в город вошли немцы.
Анатолий Тихонов, солист академического оркестра народных инструментов России им. Н.П. Осипова, народный артист России
— Тем летом я был в деревне, вместе с другими школьниками помогал колхозу на уборке. Посреди картофельного поля услышал гул, задрал голову и увидел самолет с крестами. Он летел так низко, что я разглядел пилота в шлеме. Помню ощущение абсолютной незащищенности. Страшно стало так, как никогда больше в жизни не случалось. Помню, как хотелось вжаться в землю.
Юрий Мажоров, генерал-майор в отставке
— В сентябре 41-го нас, связистов, отправили из Ташкента в подмосковное Царицыно. Там располагался крупный узел, который занимался радиоразведкой и оповещением о налетах. Бомбили Москву обычно части люфтваффе, базировавшиеся в Минске, Орше, Могилеве. Связь между ними начиналась, когда они взлетали и собирались в группы. Мы пеленговали: «Они поднялись!» Через 15 минут полета летчики снова включали радиосвязь, и мы уже по координатам докладывали: «Идут на Москву!» Работал наш дивизион четко, за что вскоре получил благодарность от штаба Московского ПВО. Мы не дали немцам разбомбить столицу.
P.S. Редакция благодарит группу компаний «Даймонд» за помощь в подготовке материала.
