Включаясь в предновогоднюю гонку, предвкушая наплыв посетителей, Третьяковская галерея преподносит публике обновки. В ноябре открыли новое здание на Кадашевской набережной, завершив долгострой. Теперь по Лаврушинскому переулку, где в доме Павла Третьякова ныне всенародно любимый музей, идите дальше до Обводного канала. Уткнулись в стеклянный вход, будто в отеле, а здесь приуроченная к новоселью выставка «Передвижники». Эти художники были современниками Третьякова, а он ценил горячий отклик на злободневные темы.

В новом корпусе принесли дань и советскому классику ХХ века Виктору Попкову, но в отведенном ему зале немноголюдно даже в выходные. Так что вы наверняка вернетесь в старое здание, к полотнам Ильи Репина и прочих великих. И будете вознаграждены: наконец-то снова можно увидеть главную репинскую картину! Держу пари: Третьяковка, наводнив залы выставками, ставку сделала на проект «Иван Грозный и сын его Иван. Возвращение». На полотно, которое уже многие поколения зрителей поражает натурализмом, пугает жестоким сюжетом — и вызывает сочувствие к обезумевшему отцу с телом сына на окровавленных руках...

Судьба картины, созданной в 1883-1885 годах, полна катаклизмов. Репин затронул острую тему: по поводу личности Ивана IV в России до сих пор нет консенсуса. А по мнению ряда мемуаристов, художник обратился к сюжету под впечатлением от убийства Царя-освободителя.

Сама история в то время — важная сфера общественного внимания. Выходили новые версии истории отечественной и всемирной. Ставились пьесы, писались оперы с персонажами прошлого, давнего и не очень. В искусстве утвердился национальный романтизм (так именуется стиль, которому отдали дань писатели, композиторы, художники). Антокольский, Ге, Репин и Суриков словно соревновались в отражении событий, борясь за внимание публики. Вспомним хотя бы неистовую царевну Софью у того же Репина или гневный взор молодого Петра, ее оппонента, в полотне Сурикова «Утро стрелецкой казни».

Первый же показ полотна на выставке Товарищества передвижников c роковым номером 13 стал ярким событием, вызвавшим ожесточенные споры и даже цензурный запрет. Впрочем, Третьяков купил картину еще до ее выхода к публике, а император Александр III уже спустя три месяца сменил гнев на милость. Однако не один десяток лет вокруг изображения ссоры первого русского царя с наследником не смолкала полемика, где восхищение мастерством художника натыкалось на агрессивное возмущение борцов против «искажения и очернения русской истории».

Музей дважды подолгу жил без этого шедевра. В наши дни — с 2018 года, спустя почти 100 лет после драмы номер один. Даже трагедии: хранитель Третьяковской галереи Егор Хруслов покончил с собой, бросившись под поезд, как только узнал об атаке на картину 16 января 1913 года. Три удара ножом прямо в центр холста с криком «Довольно смертей, довольно крови!» нанес иконописец-старообрядец Абрам Балашов, разгневанный «недостоверной передачей фактов». Портреты царя и его сына пришлось воссоздать заново. К счастью, ножевые разрезы были продольными, что позволяло провести реставрацию полотна. И можно было пригласить переписать поврежденные фрагменты автора, хотя и пережившего стресс. Но поначалу Репин посчитал, что его работа погибла. Пожилой мэтр приехал из Петербурга, осмотрел картину и сказал попечителю галереи Остроухову: «Ведь это же непоправимо».

Фото из открытых источников

Решение удалось найти благодаря умениям реставратора Богословского: он исправил механические повреждения холста путем дублирования. Восстановить живопись брался сам Репин, пытавшийся по своему обыкновению «улучшить» картину. За процессом реставрации неотступно следили газетчики. В считаные дни в Петербурге раскупили все открытки с репродукцией холста, а у оптовых торговцев не было отбоя от заказов из провинции. Так Иван от Репина обрел всероссийскую известность, сопоставимую с мировой славой «Джоконды» Леонардо да Винчи, украденной из Лувра и вновь обретенной в те же предвоенные годы.

Художник и меценат Илья Остроухов руки на себя не накладывал, но сразу же подал в отставку. В наши дни нападение вандала или кража экспоната не повод для отставки, а публика зачастую смотрит на происходящее как на шоу. Этакий музейный хоррор: то что-нибудь украдут, то повредят, а то отнимут у музея ключевой экспонат (это я по поводу «Троицы» Рублева). Так что придется нам теперь вглядываться в безумные глаза Ивана Грозного сквозь толстое стекло специальной капсулы, климатической и антивандальной.

Разумеется, и директор, и главный хранитель Третьяковки, и рядовые сотрудники с болью восприняли тот факт, что картину опять изуродовали. А ведь она и без того не «излечилась» до конца после первого нападения. Проведя в 2018-2019 годах сложный комплекс исследований, реставраторы пришли к выводу о «плохом общем состоянии полотна». Оно оказалось «хронически больным». Третьяковке пришлось не только восстанавливать крупные осыпи на фигуре царевича, возникшие от недавних ударов, но и бороться с отслоением красочного слоя по всей поверхности холста. По словам завотделом комплексных исследований ГТГ Юлиана Халтурина, «слабая связь красочного слоя и основы была отмечена еще в 1934 году». Находясь под постоянным наблюдением, из-за хрупкости красок картина никогда не покидала стен Третьяковской галереи. Исключением стала лишь эвакуация из Москвы в 1941 году, но и тогда полотно не решились намотать на вал, а везли, осторожно поместив между двух щитов.

После акта вандализма в 1913 году полотно дублировали, приклеив для укрепления второй холст и добавив сзади фанерный щит (на него и пришелся главный удар в 2018 году). Однако это могло и навредить: из-за разной плотности основного холста и дублировочного усадка происходит неравномерно, вызывая напряжения в красочном слое. К тому же полотно пострадало в 1922 году: залы галереи не отапливались и дождливой осенью так отсырели, что на стенах собиралась влага...

Реставраторы долго экспериментировали, пытаясь решить проблему с дублированием картины, тщательно ее изучали, выявляя малейшие детали композиции и колорита, незаметные глазу под сильно потемневшим за полтора века слоем лака. Весь этот кропотливый труд ныне явлен на выставке, окружившей репинский шедевр свидетельствами о масштабной реставрации. Среди достижений на этом пути — новаторское оборудование: специально разработанные кресла для реставраторов и крупногабаритный стол-трансформер, меняющий положение в разных направлениях, регулируя и характер наклона. Стол был «построен» по собственному проекту сотрудников отдела научной реставрации масляной станковой живописи XVIII — начала XX века, он уже служит другим экспонатам ГТГ (сейчас на нем портрет императрицы Елизаветы Петровны кисти Ивана Вишнякова).