Когда инспектор Елизавета Бугаенко осмотрела место происшествия, пострадавшая уже была в реанимации ожогового центра, а ее рабочее место приведено в состояние идеальной чистоты. Инспектору оставалось только развести руками… Почему-то в случае убийства все знают, что ничего трогать нельзя: это же улики. А когда на работе сгорает человек (в буквальном смысле!), все тут же начинают заботиться о репутации учреждения, и трудовому инспектору нечего изучать — улик-то нет.
В середине декабря прошлого года произошло два пожара — большой и маленький. Первый — в Буденновске, на лукойловском заводе «Ставролен»: там получили ожоги девять человек, все выжили. Второй — в Москве, в микробиологической лаборатории ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии города Москвы»: там горела лаборантка Нина Васильевна Колесова, работающая пенсионерка 64 лет от роду. С ожогами 30% поверхности тела ее увезли в больницу № 36, где сделали в итоге четыре операции, — в общем, спасли.
Первый пожар привлек внимание прессы, общественности и власти — как-никак крупный химический завод. Власть среагировала оперативно: в Буденновск приехал вице-премьер Игорь Сечин, встретился с обожженными, руководство предприятия в присутствии Сечина твердо пообещало помочь пострадавшим. Второй пожар привлек внимание разве что коллег по лаборатории — они поохали и разошлись. Заведующий лабораторией Алексей Чернышков и главврач центра Евгений Черепанов сохраняли олимпийское спокойствие. Последствия первого пожара изучали специальные комиссии: предприятие понесло ущерб, было остановлено производство. Второй пожар обошелся лаборатории практически бесплатно — не пострадал даже выданный Нине Васильевне халат (он был ей неудобен, и она купила себе халат сама, за свои деньги; в нем и сгорела, чем опять-таки озадачила трудовую инспекцию: не нарушила ли Нина Васильевна тем самым правила техники безопасности?). Впрочем, выписываемые врачами рецепты на лекарства (6 тысяч рублей за два месяца) и больничный лаборатория оплачивала.
Минул месяц, другой… В Буденновске пострадавшим при пожаре женщинам сделали косметические операции, детям пострадавших выделили деньги на получение высшего образования. В Москве же трудовой инспектор продолжал трудиться над справкой Н-1 (отведенный на это месяц давно истек), без которой никуда: ни инвалидность не оформить, ни страховку получить. А дочь Нины Васильевны Юлия, работающая в той же лаборатории, постепенно понимала, что этим все и закончится, что руководство просто ждет, когда же она наконец устанет и прекратит теребить их просьбами и жалобами.
И вот наступил март. В Буденновск опять приехал Сечин — проверить выполнение обещаний и поздравить новоселов. Проверил, поздравил, вручил ключи от новых квартир. Все сделано, как и было обещано, по закону и по совести. В Москве же справка Н-1 наконец увидела свет — оказывается, были в лаборатории нарушения техники безопасности, не занималась все-таки Нина Васильевна после 15 лет работы самосожжением с целью опорочить славный коллектив лаборатории. Но Юлию предупредили, что справка эта чревата разве что небольшим штрафом, да и не лично руководителю, а всему учреждению, самой же пострадавшей остается утешать себя тем, что жива осталась. Уже немало…
К чему эти сравнения? Да к тому, что не должно быть такого самоустранения руководителя предприятия от беды, как это наблюдается в московском случае. Вице-премьер правительства РФ не может (да и не должен!) гасить последствия всех пожаров в стране, у него масса других важных и неотложных дел. А вот непосредственный руководитель предприятия обязан это делать, как и извлекать уроки из случившегося. Юлия Колесова подозревает, что руководство микробиологической лаборатории ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии» до этой страницы в учебнике жизни еще не дошло. Ее мама осталась в живых и теперь незаметно уйдет на пенсию. «Они только этого и добиваются», — уверена она. Ей страшно от того, что после пожара в лаборатории все останется по-прежнему.
Что делать, если ваш коллега горел на работе?
- 1. Вызвать «скорую помощь».
- 2. Постараться оградить место происшествия от посторонних до прихода трудовой инспекции, сфотографировать его, связаться с трудовой инспекцией.
- 3. Собрать свидетельства очевидцев происшествия — люди часто «забывают» обстоятельства несчастных случаев, поскольку администрации невыгодно публичное разбирательство.
- 4. Узнать у друзей и знакомых, могли ли бы они сдать кровь — ожоговые центры нуждаются в плазме и обычно просят помощи у родственников поступивших.
- 5. Не стесняться обращаться к руководству за помощью.
