К 150-летнему юбилею полузабытого художника Серебряного века его поклонников (а в нынешней России таких уже немало) историко-художественный музей «Новый Иерусалим» одарил выставкой «(НЕ)известный. Константин Горбатов». Мастер, которого называют «певцом русской провинции», удостоен не просто ретроспективы, а интригующего рассказа о судьбе эмигранта сквозь его картины, переписку, фотографии и архивные документы.
В наши дни наследие этого яркого представителя русского импрессионизма популярно у коллекционеров, как и в целом искусство первой волны русской эмиграции, о чем можно судить и по ценам на картины Константина Горбатова (1876-1945) на западных аукционах. Так, пять лет назад на русских торгах Christie’s «Невидимый град Китеж» (1913) ушел за 740 тысяч долларов. Но, разумеется, не коммерческий успех обусловил интерес к живописцу в «Новом Иерусалиме». Именно этот музей по прихоти истории обладает самой большой коллекцией работ Горбатова и может наиболее полно рассказать о судьбе художника.
Изучая его наследие, порой нужно распутывать клубок событий, словно в детективе. Например, до сих пор не ясно, почему семья Горбатовых в 1922 году покинула Россию. Вроде бы все складывалось не так плохо у энергичного человека, который «сделал себя сам», поднявшись с низов социальной лестницы до участника Товарищества передвижных художественных выставок и профессора Императорской Академии художеств. Трудолюбивый и целеустремленный, упорно искавший себя то в архитектуре, то в живописи, многократно получавший награды и стипендии, он прекрасно знал жизнь народа, много путешествуя по России. В его багаже были сотни видов старинных городов — Новгорода Великого и Пскова, Вологды и Мурома, Нижнего Новгорода и Ярославля. Особенно охотно он изображал Санкт-Петербург и волжские мотивы, ведь родиной художника был тихий Ставрополь-на-Волге в Самарской губернии (ныне близ этого затопленного города находится Тольятти).
Сам Горбатов, ученик Репина, признавал влияние мастеров русского «пейзажа настроения» Исаака Левитана, Василия Поленова, даже ровесника Аркадия Рылова с лирическим взглядом на мир. И у Горбатова палитра полна ярких красок и света, формы обобщены, складываясь в декоративные панно, нередко сказочно-былинные. В 1919 году маэстро — уже профессор Петроградских свободных художественно-учебных мастерских, сменивших закрытую большевиками Академию. Однако ставка государственного вуза, да еще в эпоху военного коммунизма, не позволяла сохранить привычный уровень жизни прежде успешным деятелям артистической среды в столице Российской империи. Революция вынудила «старорежимных» мастеров заново искать себе место под солнцем.
Товарищи Горбатова Борис Кустодиев и Исаак Бродский пытались отвечать запросам нового истеблишмента, исполняя портреты вождей либо украшая площади Петрограда к годовщине Октября. Горбатов же создавал иллюстрации к творчеству поэта Некрасова, написал для Музея революции в Петрограде «Красные корабли», оснастив свои фирменные лодки парусами цвета, ставшего вдруг главным. Однако привычные для него картины с изображением природы и храмов, ранее легко находившие покупателей, не нужны были новой эпохе. К невостребованности добавился тяжелый стресс у жены художника Ольги, подвергшейся насилию при ограблении квартиры. Все это подтолкнуло семью к отъезду.
Вечный кочевник, Константин Иванович поначалу неплохо жил в эмиграции, оказавшись вновь в милой ему Европе. Еще до Мировой войны он совершил пенсионерскую поездку в Италию. Поначалу работал в Риме, а вскоре Бродский познакомил его с Максимом Горьким. Рядом с его виллой на острове Капри Горбатов успешно писал этюды и заслужил похвалы писателя. Тот выделял волжанина среди прочих гостей-художников, признав в письме: «Чудесные полотна, мне они страшно нравятся». Активно издаваемый до революции, разбогатевший «пролетарский трибун», похоже, знал толк в живописи, будучи страстным коллекционером искусства.
Вероятно, знакомство с художественной культурой Италии и сама среда Средиземноморья повлияли на фирменный колорит и живописную манеру Горбатова. Путешествия по Европе дали ему знание новейших течений. Впрочем, авангардистом он не стал — напротив, уже в эмиграции успешно выставлялся и продавал свои картины публике, явно уставшей от модернистских «измов» и желавшей видеть нечто понятное, приятное и нарядное.
Покинув Россию, Горбатовы поселились на Капри, где художник много работал с натуры, а в 1926 году переехали в Берлин. Там жило немало его приятелей еще по Академии художеств — Леонид Пастернак, супруги Фалилеевы, к которым он неизменно приходил на «русские понедельники». Тесно общался с коллегами в других странах: посетил Репина в Финляндии, побывал в Великобритании и Палестине, постоянно наезжал в Италию.
В Берлине в те времена устраивались выставки художников-эмигрантов, издавались журналы по искусству. Жизнерадостные пейзажи Горбатова пользовались спросом у европейской публики и русских собирателей. Не раз он проводил персональные выставки в разных городах Германии. Особенно любили его творчество в Мюнхене...
Горьким стало положение маэстро, когда гитлеровская Германия вступила в войну с СССР. У Горбатовых были советские загранпаспорта, и художнику с супругой запретили покидать Германию, поставили на учет как неблагонадежных. Под прессингом нацистских властей художник лишился заказов, на старости лет остался больным и нищим. Смерть настигла его 24 мая 1945 года в больнице разбитого Берлина, а спустя три недели покончила с собой Ольга, не в силах пережить утраты.
Затем на «выморочную» квартиру Горбатовых в советской зоне оккупации дали ордер офицеру танковых войск. Войдя в дом, он обнаружил груды картин и рисунков, а также лежащее на столе письмо. По сути, завещание, в котором художник, предвидя скорую кончину, «в трагическую минуту, когда смерть грозит каждому живущему в Берлине», высказал желание отправить свои картины в Академию художеств в Ленинграде. «Пусть она поступит так, как найдет должным».
До города на Неве наследие мастера не добралось, но группа по возвращению культурных ценностей вывезла картины вместе с архивом в СССР. В 1947 году они поступили в Московский областной краеведческий музей в Истре, располагавшийся в бывшем монастыре «Новый Иерусалим». Правда, до акта приема руки дошли лишь в 1964 году. А доступными зрителю картины Горбатова стали только в новой России.
Нынешняя выставка Константина Горбатова соединяет две главные любви художника: русскую северную природу и струящийся воздух Италии. И то и другое вы найдете в «Новом Иерусалиме» в достатке. Чего больше, сказать невозможно. Знаковая история случилась с его полотном «Венеция». В 2015 году реставраторы с помощью рентгеновских лучей обнаружили под изображением знаменитого города на воде другую картину: древний Псков. Почему Горбатов таким образом «сложил» две натуры на одном полотне, доподлинно неизвестно. Но получилось очень символично.
