Его известность поистине всемирна. Знаменитый музыкант Ник Кейв признавался, что плакал все 70 минут, пока смотрел картину Сокурова «Мать и сын». Стивен Спилберг и Алехандро Иньярриту высоко отзывались о его фильме «Русский ковчег». Творчеством Сокурова восхищался Анджей Вайда, называя его «одним из самых талантливых творцов в мире». А Андрей Тарковский уже в первом сокуровском фильме увидел «руку гения».
Гениям всегда непросто живется в нашей стране — вспомним ли мы судьбы Пушкина, Лермонтова, Бунина, Мандельштама, Шаляпина, Ахматовой и Цветаевой, Солженицына, Бродского, Параджанова, Высоцкого, да и самого Тарковского. Не станем при жизни записывать Александра Сокурова в гении, но судьба била, мяла, испытывала на прочность и его, с молодых лет отличавшегося самостоятельностью мышления и творческой смелостью.
Учась во ВГИКе и получая за отличную успеваемость стипендию Сергея Эйзенштейна, Сокуров позволял себе выступать против цензурных ограничений, что вызывало нарастающее недовольство вузовского начальства. Первая же его большая работа — дипломная картина «Одинокий голос человека» по произведениям полузапрещенного в те времена Андрея Платонова, которая вызвала вышеописанный восторг Тарковского, — была обвинена руководством ВГИКа во всех грехах: в формализме, антисоветских настроениях и в том, что (внимание!) она снята в «духе русской дореволюционной философии». Ее не просто положили на полку, а велели смыть, а пленку — сжечь.
«Меня предупредили киномеханики, что ректорат велел уничтожить негатив и позитив «Одинокого голоса», — вспоминал позже оператор фильма и многолетний соратник Сокурова Сергей Юриздицкий. — И мы (с Сокуровым и сценаристом картины Юрием Арабовым. — «Труд») вместо нашего негатива подсунули срезки какого-то другого, а свой негатив украли. Позитив украли тоже. Все это перенесли в общежитие и поставили под кровать».
Не был допущен к прокату и ряд других игровых и документальных картин Сокурова («Скорбное бесчувствие», «Элегия», «Жертва вечерняя», «Дмитрий Шостакович. Альтовая соната»), снятых в 80-е годы в Ленинграде. В город на Неве по рекомендации Тарковского режиссер уехал после окончания ВГИКа, защитившись документальными работами, снятыми в Горьком, где он ранее учился на историческом факультете университета и работал на местном ТВ. Чиновники Госкино и ленинградские партийные бонзы не скупились на жесткие оценки его картин, намекая режиссеру, что с таким творчеством его место не на советской киностудии, а в лагере под Сыктывкаром.
У Сокурова были возможности уехать за границу, но, по словам самого Александра Николаевича, его удерживал на родине русский язык и духовные сокровища Эрмитажа, с которыми ему не хотелось расставаться. По мне, любовь к родной земле и родному языку, к отечественным культурным святыням — это и есть настоящий, подлинный патриотизм, а не верность партийным догмам или преданность меняющимся правителям страны.
Судьба опального режиссера круто поменялась после начала перестройки. В 1987 году его дебютный фильм «Одинокий голос человека», по счастью, уцелевший под кроватью в общежитии, завоевал Гран-при престижного Международного кинофестиваля в Локарно. В том же году его картина «Скорбное бесчувствие», снятая по пьесе Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца», завоевала премию ФИПРЕССИ и специальный приз имени Тарковского на Московском международном кинофестивале. Критики охарактеризовали сокуровский фильм как «первый и последний постмодернистский шедевр советского кино».
Перестройка словно прорвала плотину, которая сдерживала творческие поиски Сокурова. Человек редкой организованности и огромного трудолюбия, он снимал без перерыва — случалось, по несколько фильмов в год. Уже к середине 90-х режиссер завоевал признание коллег, фестивали буквально выстраивались в очередь за его новыми картинами, журналы посвящали его самобытному творчеству целые номера. В 1995 году Европейская киноакадемия внесла его имя в список 100 лучших режиссеров мирового кино. А позже удостоила Сокурова премии за жизненные достижения.
На сегодняшний день в обширной фильмографии Сокурова значатся порядка 60 игровых и документальных лент. Среди них такие общепризнанные шедевры, как снятый одним кадром, без монтажных склеек, «Русский ковчег» — взволнованное признание режиссера в любви к Эрмитажу, которую он пронес через всю жизнь. Или «Дни затмения» — своеобычная и мощная экранизация повести братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света». Или «Мать и сын» — пронзительная поэма о сыновней любви. Или «Александра» — поэма о силе уже материнской любви с оперной дивой Галиной Вишневской в главной роли. Или «Записная книжка режиссера» — грандиозный пятичасовой документальный фильм, последняя на сегодняшний день завершенная работа мастера. Ее единственный показ в России состоялся на недавнем Московском кинофестивале, где желающие попасть на сеанс зрители едва не разнесли кинотеатр «Октябрь» в щепы...
Впрочем, этот список ярких, самобытных картин, зачастую снятых Сокуровым с использованием революционных кинотехнологий, но неизменно пронизанных гуманизмом, духовным светом, можно длить долго. Отдельно стоит сказать об одном из главных свершений Сокурова — о так называемой трилогии власти, в которую вошли фильмы о диктаторах ХХ века: «Телец» об умирающем Ленине, «Молох» — о последних днях Гитлера и «Солнце» — о японском императоре Хирохито.
К ним позже присоединился фильм «Фауст» по произведениям Гете — завершающая часть тетралогии. Она в итоге сложилась в философский кинороман о природе власти и ее последствиях как для самих властителей, так и для подвластных им народов. «Фауст» по единодушному решению жюри был удостоен «Золотого льва» Венецианского фестиваля, где когда-то первым из отечественных режиссеров победил старший друг и наставник Сокурова Андрей Тарковский. Так красиво закольцевался их сюжет.
По идее, фильм Сокурова «Сказка», действие в котором происходит в загробном мире, где фигурируют Сталин, Гитлер, Муссолини, Черчилль, мог примкнуть к этому циклу, лечь еще одним камнем в фундамент возводимого Сокуровым величественного здания. Но наше доблестное Министерство культуры без объяснения причин не выдало фильму народного артиста России, трижды лауреата Государственной премии РФ прокатного удостоверения. Цензура, с которой Сокуров боролся с молодых лет, настигла его спустя полвека.
Известный своими принципиальными высказываниями о происходящих в стране процессах, в том числе и позволяющий себе публичную полемику с президентом России Владимиром Путиным, Сокуров молчать не стал: «Я не просто протестую против цензуры — я заявляю протест против нарушения моего конституционного права свободного общения моих произведений с соотечественниками».
Увы, одинокий голос честного, последовательного художника, за которого не заступились ни Союз кинематографистов, ни президиум академии «Ника», ни другие творческие объединения, не был услышан. А бывшая актриса, а ныне депутат Госдумы Елена Драпеко впоследствии так сформулировала властный нарратив: «Пока идет спецоперация России на Украине, думаю, Сокуров нам не нужен. Напомню, что режиссер позволял себе слишком либеральные высказывания, и фильмы у него такой же направленности. Не представляю, что ему нужно сделать, чтобы его фильмы снова были официально разрешены».
Такая вот поправочка к Конституции... На сегодняшний день выдающийся кинорежиссер практически отлучен от отечественного кинопроцесса. Классическая ситуация: нет пророка в своем Отечестве. Если кто-то забыл это мудрое высказывание, идущее из глубины веков, то вкратце напомню его смысл. Оно обозначает, что окружающие не верят в талант, истинность слов и поступков человека, который находится рядом с ними, не воспринимают на родине его достижения. И в итоге обкрадывают сами себя.
Похоже, тот самый случай.
