В среду с рейсом «Аэрофлота», вылетевшим из Мюнхена в Москву, случилось чрезвычайное происшествие, заставившее вспомнить знаменитый фильм «Экипаж». При прохождении лайнером грозового фронта в фюзеляж ударила молния.
Командир воздушного судна не растерялся и, сообщив на землю о поражении самолета статическим электричеством, продолжил полет и благополучно приземлился в Шереметьево. Драматическую историю со счастливым исходом моментально растиражировали все мировые информагентства. Тем не менее постфактум следует задать вопросы. Прежде всего самый главный: насколько был велик риск полета на пораженной молнией машине? И не следовало ли экипажу во избежание неприятностей вернуться в аэропорт вылета? Тем более что после приземления техники обнаружили сквозное отверстие в носовой части фюзеляжа, пониже лобового стекла кабины пилотов. Страшно представить, что могло бы случиться, угоди молния чуть выше...
С вопросами репортер «Труда» обратился в консультативно-аналитическое агентство «Безопасность полетов». Там в ответ привели такую статистику: попадание молнии в летательные аппараты происходит в среднем 1 (один) раз за 1000 (тысячу) часов полета. Если взять мировой парк гражданских судов, то получается, что практически каждый самолет в среднем раз в год рискует получить удар, пролетая через грозовой фронт.
Повод ли это для волнений? База данных авиационных происшествий свидетельствует, что серьезной угрозы такие ЧП в воздухе не несут. Современные лайнеры сконструированы таким образом, что удар молнии в фюзеляж не вызывает серьезных разрушений или пожара. Приблизительно каждый третий самолет в худшем случае получает незначительные повреждения, которые устраняются уже на земле. То есть не приходится повторять подвиги героев фильма, которые пытались залатать пробоину на заоблачной высоте. Молния, как правило, ударяет в крайнюю точку самолета в одном месте, а выходит из другого.
Вот что рассказал штурман гражданской авиации Игорь ОБОДКОВ, налетавший 8 тысяч часов на Ту-134 и Ту-154:
— Таких случаев в моей практике было множество. Особенно неприятные ощущения у экипажей и у пассажиров возникают в ночных полетах, когда за окнами возникают грозовые сполохи. Шторы при этом лучше все-таки закрыть. Днем же такие явления могут пройти и незаметно. Для экипажа хуже всего, когда визуально грозовые разряды скрыты. А вообще экипажи стараются без крайней нужды в кучевую облачность не заходить. По ощущениям удар молнии можно сравнить с ударом молота по фюзеляжу. Приятного мало! Однажды в моей практике такой удар отключил локатор. К слову, чаще всего молния бьет в носовую часть, потому что оттуда исходит излучение локатора, притягивающее грозовой разряд. Но, слава богу, давно не слышал о чем-нибудь серьезном после поражения самолетов молнией...
А вот рассказ Татьяны САВУШКИНОЙ, стюардессы «Домодедовских авиалиний» с 20-летним стажем работы:
— У нас работа такая — улыбаться, даже когда страшно. А такое бывает, когда гроза приводит еще и к вертикальной турбулентности. А однажды — кажется, это был рейс в Анадырь или Магадан — я лично ощутила холодок на спине, когда после приземления обратила внимание на носовую часть нашего Ил-62. Весь обтекатель был в мелких вмятинах, будто от дробин. Хотя, когда в небесах все сверкало, мы этого «обстрела» даже не почувствовали.
Хроники
18 мая с. г. в Boeing-787 Dreamliner, летевший из Варшавы в Торонто, при заходе на посадку попала молния. После приземления на фюзеляже обнаружено отверстие в 2 см.
В июне с. г. молния повредила три самолета, стоявшие в Шереметьево.
15 августа с. г. в самолет авиакомпании «Россия», летевший из Симферополя в Москву, над столицей попала молния. На фюзеляже было обнаружено пятно, а на одном из обтекателей — оплавление двух заклепок.
4 октября с. г. в аэрофлотовский Boeing-777, вылетевший из Шереметьево в Хабаровск, ударила молния. Лайнер продолжил рейс.
