В минувшие выходные в Мюнхене прошла очередная, уже 55-я Международная конференция по вопросам безопасности. «Реалии XXI века диктуют необходимость отказа от рецидивов колониального мышления, от философии «железных занавесов» и «санитарных кордонов», – заявил на заседании этого дискуссионного клуба, собирающего политическую элиту из более чем 40 стран, глава МИД России Сергей Лавров. Но есть ли он, просвет в тучах во взаимоотношениях России с Европой?
- Владимир Алексеевич, Евросоюз с 2014 года в связи с крымскими событиями заморозил «архитектуру стратегического партнерства» (это Ваше определение). Вы полагаете, она будет разморожена?
- Думаю, механическое восстановление того, что было, не нужно ни той, ни другой стороне. Нам надо будет совершенствовать и архитектуру, и формы нашего взаимодействия. Меньше лозунгов про «стратегическое партнерство» и прочие возвышенные материи, больше конкретики. В этом направлении будем действовать.
- В условиях разыгравшейся русофобии работать в Европе все сложнее. Что с этим делать, как бороться с двойными стандартами?
- Следует противопоставлять русофобии правду, объективные оценки происходящего. В значительной степени русофобия питается вымыслами, невежеством аудитории и целенаправленным распространением того, что сейчас принято называть «фейковыми новостями». Должна работать и народная дипломатия. Несмотря ни на что, роль общественности и гражданского общества весьма значительна. К примеру, нам удалось восстановить после паузы в несколько лет прямой диалог, где с нашей стороны выступает Общественная палата РФ, а со стороны ЕС – Европейский экономический и социальный комитет. Сейчас возобновлена практика ежегодных совместных семинаров, проходящих поочередно в Москве и в Брюсселе.
- В 2014 году казалось, что Россия и Евросоюз были в шаге от безвизового режима. Насколько эта тема актуальна сегодня?
- В период, который предшествовал 2014 году, Россия и ЕС действительно несколько раз оказывались в шаге от безвизового режима, но каждый раз Евросоюз отступал назад. А сейчас уже и настроение российского общества на сей счет несколько изменилось. Безвизовый режим – не манна небесная для России. По крайней мере, не то, ради чего она должна идти на принципиальные уступки. Некоторые наши бывшие соотечественники получили безвизовый режим – им что, лучше стало? А с учетом миграционного кризиса в Евросоюзе тема безвизового режима там тоже не очень популярна. Сошлюсь опять же на опыт наших бывших соотечественников: процент тех, кто приезжает в Европу и «забывает» уехать, высок. Евросоюз совершенствует инструментарий возвращения визового режима применительно к тем или иным странам, которые не выполняют взятых на себя обязательств.
- По Вашим словам, напряженность в Азовском море инициируется странами Евросоюза. Что они хотят: ввести натовский контингент в акваторию, создать постоянно действующий очаг напряженности или нечто иное?
- Ситуация, созданная в Азовском море, – составная часть общей политики в отношении Украины, украинского кризиса. Рискну предположить, что многие на Западе плохо себе представляют, где это море находится и каков его международно-правовой режим. А ведь Азовское море – это не часть мирового океана, положения Конвенции ООН по морскому праву 1982 года на него не распространяются. Это внутреннее море – раньше одной страны – СССР, а теперь двух стран, России и Украины. То, как это все обставлялось, – броском пары катеров украинского ВМФ – и чем закончилось, известно. Сейчас в Киеве заявляют, что нынешняя ситуация – это победа Украины над Россией: «Вот, смотрите, Россия заблокировала проход через Керченский пролив, а теперь Украина сумела при поддержке международного сообщества его разблокировать». Чушь, конечно. Сама Украина стараниями в том числе и западных партнеров превращена в очаг нестабильности и напряженности. Выиграла ли она от этого? Вопрос риторический.
- Как Вы оцениваете роль Европы в разрушении Договора о ракетах средней и меньшей дальности? Ведь последствия опасны прежде всего для самой Европы.
- Вы правы. Европа с 1987 года была главным бенефициаром Договора. Он рождался в дискуссиях, споров хватало и в СССР, и в США, но больше всех тогда радовались европейцы. И это вполне понятно: американские ракеты размещались на территории европейских государств, делая их заложниками в случае ответного удара. Территория США этой проблемой вообще не затрагивалась. Сейчас мы внимательно наблюдали за реакцией европейских стран на намерение США выйти из Договора, разрушить его. С одной стороны, в ЕС многие подчеркивают важность сохранения ограничений по ракетам средней и меньшей дальности, но когда дело доходит до голосования, здравый смысл отступает перед т.н. «атлантической дисциплиной».
Как к этому относиться? Надо исходить из того, что у нас с Европой общая не только историческая судьба, мы взаимосвязаны в сфере экономики, культуры, в области обменов. В силу своих размеров и потенциала Россия обязана проводить глобальную внешнюю политику. И вот именно это – поддержание нормальных взаимоотношений с окружающим миром – является важнейшей задачей.
- У России есть враги?
- Нет, вечных врагов у нас нет. Есть страны, с которыми случилось расхождение интересов (на ум почему-то сразу приходят США, но не потому, что мы такого состояния отношения добивались, а потому что такова политика последних – подчеркну, нескольких – американских администраций).
Что касается Европы, то мы давно выдвигали инициативы по сопряжению интеграционных процессов, по установлению единого стандарта безопасности, готовили Договор о европейской безопасности. Все это никуда не делось, ждет своего часа – будем на это и рассчитывать. Я верю, что здравый смысл в Европе начнет пробивать себе дорогу. Посмотрите, что думают и говорят представители бизнеса стран ЕС. Они устали от разного рода санкций и антисанкций, они заинтересованы в дальнейшей работе на российском рынке, в новых крупных проектах.
Евросоюз по-прежнему является крупнейшим торгово-экономическим партнером России. Пусть процент торговли, который приходится на Евросоюз, был 48%, а сейчас 43%, но все равно он на первом месте. ЕС также источник №1 прямых инвестиций в российскую экономику. И потом, мы же представляем собой элементы общей евразийской цивилизации. Поэтому говорить о том, что Россия может или должна отвернуться и смотреть только на Восток, было бы неверно. Ни мы, ни Европа никуда друг от друга не денемся.
